Книжный каталог

Саган Ф. Смутная улыбка

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Саган Ф. Смутная улыбка Саган Ф. Смутная улыбка 145 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Саган, Франсуаза Смутная улыбка Саган, Франсуаза Смутная улыбка 137 р. bookvoed.ru В магазин >>
Ф. Саган Здравствуй, грусть Ф. Саган Здравствуй, грусть 132 р. ozon.ru В магазин >>
Саган Ф. Здравствуй, грусть Саган Ф. Здравствуй, грусть 187 р. bookvoed.ru В магазин >>
Саган Ф. Здравствуй, грусть Саган Ф. Здравствуй, грусть 134 р. book24.ru В магазин >>
Саган Ф. Здравствуй, грусть Саган Ф. Здравствуй, грусть 146 р. book24.ru В магазин >>
Саган, Франсуаза Смутная улыбка Саган, Франсуаза Смутная улыбка 55 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Смутная улыбка - cлушать онлайн

«Смутная улыбка» Франсуаза Саган

Год выпуска: 2010 г.

Фамилия автора: Саган

Имя автора: Франсуаза

Исполнитель: Анастасия Скорик, Александр Пономарев, Надежда Перцева, Сергей Загребнев

Издательство: Радио Культура

Тип аудиокниги: аудиоспектакль

Время звучания: 03:19:00

Описание: Вышедший из-под пера великой Франсуазы Саган роман «Смутная улыбка» нисколько не уступил в успехе дебютному роману и только закрепил славу писательницы.

Подобно виртуозной музыке, эта книга отражает огромный диапазон человеческих чувств, она вызывает улыбку и печаль, трепет и упоение, она волнует и трогает, восхищает изяществом, лиричностью и тонкостью стиля.

В романах вечно юной, самой популярной и самой любимой писательницы Франции всегда прослеживается ее собственная биография и судьба. «Смутная улыбка» – это безыскусная любовная история молодой девушки, рассказанная ей самой.

Перевод Аллы Борисовой

Режиссер – Александр Пономарев

Композитор – Стефан Андрусенко

Автор радиоверсии – Наталья Новикова

Редактор – Марина Лапыгина

Звукорежиссер – Марина Карпенко

Звукооператор – Людмила Демидова

Продюсер – Ольга Золотцева.

В ролях: Анастасия Скорик, Александр Пономарев, Надежда Перцева и Сергей Загребнев

Источник:

abookru.info

Смутная улыбка - Франсуаза Саган: на ошибках тоже учатся

“Смутная улыбка” Франсуазы Саган

Доминика – студентка Сорбонны. Девушка приехала из провинции и живёт в Париже без родных. Однако у Доминики есть друзья Бертран и Катрин. С Бертраном главную героиню со временем начинают связывать близкие отношения.

Встреча с Люком перевернула внутренний мир Доминики. Новый знакомый оказался успешным адвокатом и родственником Бертрана. Люк женат на Франсуазе, и внешне их союз выглядит достаточно прочно. Тем не менее, между студенткой и адвокатом вспыхивает страсть. Отношения с Бертраном начинают казаться Доминике слишком незрелыми. Люка она считает своей настоящей любовью. Однако адвокат не спешит расставаться со своей женой, которая, несомненно, знает об увлечении мужа. Любовники понимают, что их роман не имеет продолжения, но не могут остановиться.

Характеристика персонажей Студентка Доминика

Главная героиня оказалась вдали от родных в незнакомом городе. Девушка пытается найти близких людей. Катрин и Бертран, безусловно, хорошие друзья, но для Доминики этого недостаточно. Ей необходим старший товарищ.

Люк, неожиданно появившийся в жизни студентки, становится отцом и любовником одновременно. Не задумываясь о будущем, Доминика стремится получить как можно больше от настоящего. Однако приходит день, когда девушка вынуждена вернуться в реальность. Она понимает, что полюбила не того мужчину. Его жизнь уже состоялась, и он никогда не станет перестраивать её ради мимолётных отношений с молодой девушкой.

Внутренний мир героини наглядно иллюстрирует комната, в которой она вынуждена жить. Поселившись в этой комнате, Доминика хотела украсить её, сделать более уютной. Но у неё это не получилось. Каждый вечер девушка возвращается в холодное неприятное помещение, где засыпает в полном одиночестве.

Адвокат Люк

Люк не смог бы пожаловаться на судьбу. Ему удалось получить достойное образование, найти перспективную работу и добиться успехов на выбранном поприще. Семейная жизнь Люка также вполне благополучна.

Иллюзия счастья

Главный герой находится в том возрасте, когда молодость уже миновала, а старость ещё не наступила. Настало время подвести некоторые итоги своей жизни. Найдя свою судьбу достаточно счастливой, Люк всё-таки не чувствует счастья. Виной всему стала ежедневная рутина.

Появление молодой студентки вернуло адвокату вкус к жизни. Он, безусловно, никогда не любил Доминику по-настоящему. Однако общение с молодой женщиной позволило адвокату на некоторое время вернуться в годы юности, когда чувства были острее и ярче. С помощью Доминики Люк пытается воспроизвести ощущения молодости. Адвокат чувствует неловкость и угрызения совести, подавая надежды юной любовнице, но ничего не может изменить. Эгоизм берёт верх.

Мудрая Франсуаза

Жена адвоката является в романе второстепенным персонажем, но заслуживает внимания не меньше, чем главная героиня.

Франсуаза знает о влюблённости Люка и даже испытывает ревность. Однако её ревность не переходит допустимые границы, не перерастает в безумие и жажду мести. Вместо того, чтобы устраивать скандалы мужу, мудрая женщина стремится его оправдать. Франсуаза уже не молода и не настолько привлекательна и желанна, как в молодости. Люк мог устать от однообразной работы и, не найдя отдушины в обществе своей законной супруги, начать искать разнообразия на стороне.

Как и любая зрелая женщина, Франсуаза понимала, что кризис среднего возраста настигает многих мужчин. Это переходный период между молодостью и старостью, когда человек начинает сомневаться в правильности того, что он успел сделать, и перестаёт доверять своему будущему. Для кризиса характерны измены и депрессии. Задача чуткого партнёра состоит в том, чтобы помочь «второй половине» пережить тяжёлый период, не вызывая чувства вины. Именно так и поступила Франсуаза.

Она прекрасно понимала, что роман взрослого мужчины и молодой студентки не продлиться долго. Люк и Доминика имеют значительную разницу в возрасте, разные социальные статусы. Адвокат не настолько неосмотрителен, чтобы отказаться от всего ради молодой студентки. Возможно, через несколько лет Доминика нашла бы себе ровесника и оставила престарелого мужа. Не следует вмешиваться в эти эфемерные отношения, угрожать любовнице. Всё должно идти своим чередом.

В своём откровенном разговоре с соперницей Франсуаза не показывает Доминике ненависти или пренебрежения. Она искренне прощает молодую неопытную девушку. Обе женщины любят одного мужчину. Ни одна из них в этом не виновата. Нельзя обвинять и Люка, позволившего себе слабость. А если по-настоящему виновных нет, не стоит устраивать сцены ревности.

Главная идея романа

Ценность имеют не сами отношения, а только опыт, извлекаемый из них. Речь идёт не только о любви, но и обо всех контактах между людьми. Доминика не смогла остаться с любимым, однако получила бесценный урок. Возможно, именно такой опыт получила когда-то Франсуаза. Много лет спустя она смогла применить полученные знания, оставшись в нужный момент в стороне и не идя на конфликт. Вполне вероятно, что сама Доминика в своё время окажется на месте обманутой жены. Урок из прошлого поможет избежать непоправимой ошибки.

Анализ произведения

Вполне типичен для знаменитой французской писательницы роман «Смутная улыбка». Франсуаза Саган не любила ни хэппи-энды с пышными свадьбами, и душераздирающие трагедии. Цель происходящих в произведении событий – не осчастливить героев, устроить им жизнь или, наоборот, их уничтожить. События должны учить и воспитывать.

Название романа традиционно для Саган сочетает в себе оптимистическое и пессимистическое начало. Будучи смутной и неясной, улыбка всё-таки не перестаёт быть улыбкой. Писательница выбирала подобные названия для своих произведений не случайно. Жизнь нельзя представлять непрерывной чередой удовольствий. Избежать тёмных полос невозможно. Но в то же время несправедливо видеть её «юдолью печали», как это делают пессимисты. Жизнь многогранна и многоцветна, и в этом её прелесть. Чёрное и белое всегда идут вместе.

Франсуаза Саган сама имела немалый опыт интимных отношений с мужчинами, благодаря чему писательница могла смотреть на любовный роман глазами обоих сторон. Саган с огромным пониманием и симпатией относится и к Люку, стремящемуся успеть получить удовольствие на исходе жизни, и к молодой студентке, неуспевшей пресытиться и находящейся в поиске настоящей любви.

Герои Саган остаются несчастными. Однако это не становится поводом замкнуться в себе или попыткой свети счёты с жизнью. Скорее, наоборот, у них открывается второе дыхание и появляется желание жить дальше, двигаться вперёд. Неубившее сделало их сильнее. Не дав своим героям счастья, Саган не отнимает на него надежду. Счастье продолжает оставаться призрачным миражом где-то вдалеке.

Похожие статьи

Роман Франсуазы Саган “Поводок”

Роман Франсуазы Саган “Прощай, печаль!”

Франсуаза Саган “Немного солнца в холодной воде”

Франсуаза Саган “Здравствуй, грусть” 2 комментария

Как же часто девушки, подобно Доминике из романа «Смутная улыбка», связывают свою жизнь с женатым человеком. Они находят множество оправданий: «это настоящая любовь», «не могла справиться с чувствами» и так далее, однако, такая связь не сулит ничего хорошего. Грех остается грехом, в какой бы красивой обертке ни был преподнесен.

В «Смутной улыбке» мне понравилось поведение жены адвоката, которая, зная об измене мужа, не устраивала сцен ревности, а снисходила и к любовнице мужа, и к нему самому. Конечно, грех прелюбодеяния оправдать нельзя, но все же по-человечески мне импонирует такое беззлобное поведение обиженной стороны.

Начала читать роман. Он ведется от первого лица, сначала молодая героиня рассказывает о своих чувствах к Бертрану, говорит, что не может без него жить, вспоминает, как все начиналось, как признались они друг другу в любви. Девушка счастлива, что может опереться на сильное мужское плечо. И вдруг одна, казалось бы, невинная поездка к дяде Бертрана Люку меняет все! У меня возникло странное ощущение. Девушка вроде бы испытывает сильные чувства к одному, и вдруг, при встрече с другим, не может, да и не хочет совладать с зарождающейся любовью. При том она прекрасно знает, что адвокат женат. Как же часто такое бывает в жизни! Но еще раз останавливаюсь на образе жены Люка Француазы: «У нее было открытое, доброе, очень хорошее лицо». Да, об этой женщине и читать приятно. Удивительно и даже печально, что Люк променял её на молоденькую девушку.

Источник:

real-books.ru

Франсуаза Саган - Смутная улыбка - читать книгу бесплатно

Саган Ф. Смутная улыбка

"Любовь-это то, что происходит между двумя людьми, которые любят друг друга".

После двенадцати мы сидели в кафе на улице Сен-Жак, это был обычный весенний день, такой же, как все. Я немного скучала, потихоньку; пока Бертран обсуждал лекцию Спайра, я бродила от проигрывателя к окну. Помню, облокотившись на проигрыватель, я засмотрелась на пластинку, как она медленно поднимается, потом ложится на сапфировое сукно, прикасаясь к нему нежно, будто щека к щеке. И, не знаю почему, меня охватило сильное ощущение счастья: в тот момент я вдруг физически остро почувствовала, что когда-нибудь умру и рука моя уже не будет опираться на этот хромированный бортик, и солнце уже не будет смотреть в мои глаза.

Я обернулась к Бертрану. Он смотрел на меня и, увидев мою улыбку, встал. Он и мысли не допускал, что я могу быть счастлива без него. Я имела право на счастье только в те минуты, которые были важными для нашей совместной жизни. Я уже начала понимать это, но в тот день мне это было невыносимо-и я отвернулась. Рояль и кларнет, чередуясь, выводили "Покинутый и любимый", мне был знаком каждый звук.

Я встретила Бертрана в прошлом году, во время экзаменов. Мы провели бок о бок беспокойную неделю, пока я не уехала на лето к родителям. В последний вечер он меня поцеловал. Потом он мне писал. Сначала о пустяках. Затем тон его изменился. Я следила за этими изменениями не без некоторого волнения, и когда он написал мне: "Смешно так говорить, но, кажется, я люблю тебя", -- я не солгала, ответив ему в том же тоне: "И правда смешно, но я тоже тебя люблю". Это вышло как-то само собой, вернее, внешне было созвучно тому, что написал мне он. В доме моих родителей, на берегу Ионны, было не очень весело. Я ходила на высокий берег и, глядя на скопище желтых водорослей, на их колыхание, начинала бросать шелковистые, обкатанные камешки, черные и стремительные на глади волн, как ласточки. Все лето я про себя повторяла "Бертран", думая о будущем. В конце концов, договориться о взаимной страсти в письме-было вполне в моем духе.

И вот теперь Бертран стоял позади меня. Он протягивал мне стакан. Я обернулась, и мы оказались лицом к лицу. Он всегда немного обижался на то, что я не принимала участия в их спорах. Я любила читать, но говорить о литературе мне было скучно.

Он никак не мог к этому привыкнуть.

-- Ты всегда ставишь одну и ту же мелодию. И знаешь, я ее очень люблю.

Последнее он постарался сказать равнодушно,. и я вспомнила, что первый раз мы слушали эту пластинку вместе. Я постоянно обнаруживала в нем ростки сентиментальности-он помнил какие-то вещи, служившие вехами в нашей связи, которые моя память не сохранила. "Ведь он ничего не значит для меня, -вдруг подумала я, -- мне скучно, я ко всему равнодушна, ничего не ощущаю, ровным счетом ничего". И снова чувство какого-то бессмысленного возбуждения подступило к горлу.

-- Мне нужно повидать моего дядю-путешественника, -- сказал Бертран. -Ты пойдешь?

Он прошел мимо меня, и я последовала за ним. Я не знала дядю-путешественника и не испытывала ни малейшего желания его узнать. Но что-то заставляло меня идти за этим молодым человеком, глядя на его чисто выбритый затылок, соглашаться, не сопротивляясь, а тем временем в голове моей проносились обрывки мыслей, холодные и ускользающие, как маленькие рыбки. Впрочем, я чувствовала к Бертрану нежность. Мы шли с ним по бульвару, звуки наших шагов сливались так же, как ночью сливались наши тела; он держал меня за руку; мы были такие изящные, так хорошо смотрелись, как на картинке.

Пока мы шли по бульвару и стояли на площадке автобуса, который вез нас к дяде-путешественнику, я любила Бертрана. Из-за тряски меня бросало к нему, он смеялся и обнимал меня, защищая от толчков. Я прислонилась к нему, к его плечу, к мужскому плечу, такому удобному, чтобы положить на него голову. Я вдыхала его запах, он был мне хорошо знаком, он волновал меня. Бертран был моим первым любовником. Это благодаря ему я узнала, как пахнет мое собственное тело. Так всегда, благодаря телу другого мы узнаем свое собственное, его длину, запах, сначала с недоверием, потом с признательностью.

Бертран говорил мне о своем дяде-путешественнике, которого он, видимо, не любил. Он рассказывал о его поездках так, будто это была сплошная комедия;

Бертран постоянно выискивал комедии в чужих жизнях, так что начал побаиваться, не разыгрывает ли комедию и он, сам того не замечая. Мне это казалось комичным. Его это приводило в ярость.

Дядя-путешественник ждал Бертрана на террасе кафе. Когда я заметила его, то сказала Бертрану, что он весьма недурен. Но мы уже подошли к нему, он поднялся.

-- Люк, -- сказал Бертран, -- я пришел с подругой, это Доминика. Это мой дядя Люк-путешественник.

Я была приятно удивлена. Я подумала: "Очень даже ничего этот дядя-путешественник". У него были серые глаза, лицо усталое, пожалуй, грустное. Он был по-своему красив.

-- Как прошла последняя поездка? -- спросил Бертран.

-- Отвратительно. В Бостоне пришлось заниматься скучнейшим делом о наследстве. Всякие заплесневелые адвокаты суют носы во все углы. Очень надоело. А что у тебя?

-- У нас через два месяца экзамены, -- сказал Бертран.

Слово "у нас" он подчеркнул. В этом была супружеская сторона Сорбонны: говорить об экзаменах как о грудном младенце.

Дядя повернулся ко мне:

-- Вы тоже сдаете экзамены?

-- Да, -- сказала я неопределенно. (Моя деятельность всегда заставляла меня испытывать некоторый стыд. )

-- У меня кончились сигареты, -- сказал Бертран. Он встал, и я проследила за ним взглядом. Он шел быстро, упругой походкой. Когда я порой думала, что весь этот набор мускулов, рефлексов, матовой кожи принадлежит мне, то всегда считала это удивительным подарком.

-- Чем вы занимаетесь кроме экзаменов? -- спросил дядя.

-- Ничем, -- ответила я. -- Всякой ерундой. -- Я вяло махнула рукой.

Он поймал мою руку на лету. Я смотрела на него озадаченная. В голове моей пронеслось: "Он мне нравится. Немного староват, и он мне нравится". Но он опустил мою руку на стол и улыбнулся:

-- У вас все пальцы перепачканы чернилами. Это хороший признак. Вы успешно сдадите экзамены и будете блестящим адвокатом, хотя по вашему виду не скажешь, что вы разговорчивы.

Я засмеялась вместе с ним. Мне захотелось, чтобы он стал моим другом.

Но тут вернулся Бертран; Люк заговорил с ним. Я не вслушивалась в их разговор. Люк говорил медленно, у него были большие руки. Я подумала: "Типичный соблазнитель юных девиц моего склада". Я насторожилась. Не настолько, впрочем, чтобы не почувствовать легкого укола, когда он предложил нам позавтракать через день всем вместе, но уже с его женой.

Два дня до этого завтрака у Люка прошли довольно скучно. Да и в самом деле, что мне бь1ло делать? Готовиться к экзамену, от которого я не ждала ничего особенного, валяться на солнце, заниматься любовью с Бертраном без особенной взаимности с моей стороны? Я, впрочем, любила его. Доверие, нежность, уважение-я не пренебрегала всем этим, мало думая о страсти. Такое отсутствие подлинных чувств казалось мне наиболее нормальным способом существования. Жить, в конце концов, значило устраиваться как-нибудь так, чтобы быть максимально довольным. Но и это не так легко.

Я жила в частном пансионе, населенном одними студентами. Хозяева отличались широким взглядом на вещи, и я спокойно могла возвращаться домой в час, в два ночи. У меня была большая, с низким потолком, комната, совершенно голая, потому что мои первоначальные планы как-то ее украсить быстро провалились. От убранства комнаты я требовала одного- чтобы оно мне не мешало. В доме царил тот самый провинциальный дух, который я так люблю. Мое окно выходило во двор, огороженный низкой стеной, над ней кое-как примостилось небо, всегда урезанное по краям, зажатое со всех сторон небо Парижа, иногда вырывавшееся в убегающую даль над какой-нибудь улицей или балконом, волнующее и нежное.

Я вставала, ходила на лекции, встречалась с Бертраном, мы завтракали. Библиотека Сорбонны, кино, занятия, террасы кафе, друзья. По вечерам мы ходили на танцы или шли к Бертрану, лежали в постели, занимались любовью и потом долго разговаривали в темноте. Мне было хорошо, но всегда во мне, словно теплое живое существо, был этот привкус тоски, одиночества, порой возбуждения. Я говорила себе, что у меня, должно быть, просто больная печень. В пятницу, до завтрака у Люка, я зашла к Катрин и посидела у нее полчаса. Катрин была подвижна, деспотична и непрерывно влюблена. Я не столько дорожила ее дружбой, сколько ее терпела. Она считала меня существом хрупким, незащищенным, и мне это нравилось. Иногда она даже казалась мне удивительной. Мое равнодушие ко всему представлялось ей чем-то поэтичным, так же как оно долго представлялось поэтичным Бертрану, пока его не захватило желание обладать, всегда такое требовательное.

В этот день она была влюблена в одного из своих двоюродных братьев и очень длинно рассказывала мне об этой идиллии. Я сказала ей, что иду завтракать к родственникам Бертрана, и сама вдруг заметила, что уже немного забыла Люка. И пожалела об этом. Почему я не способна рассказать Катрин такую же нескончаемую и наивную любовную историю? Она даже этому не удивлялась. Мы с ней прочно утвердились каждая в своей роли. Она рассказывала -- я слушала, она советовала-тут я уже не слушала.

Встреча с Катрин выбила меня из колеи. Я отправилась к Люку без всякого энтузиазма. Даже со страхом: надо разговаривать, быть любезной, казаться веселой. Насколько приятнее было бы позавтракать одной, вертеть в руках баночку с горчицей, и чтобы не было никакой ответственности, ни малейшей, совершенно никакой.

Когда я пришла к Люку, Бертран был уже там. Он представил меня жене своего дяди. У нее было открытое, доброе, очень хорошее лицо. Крупная, немного тяжеловесная, светловолосая. В общем, красивая, но не вызывающая. Я подумала-она из тех женщин, которых многие мужчины хотели бы иметь рядом с собой, женщин, умеющих давать счастье, словом, ласковых, мягких. Ласкова ли я? Надо будет спросить у Бертрана. Конечно, я брала его за руку, не кричала на него, перебирала его волосы. Но ведь я вообще терпеть не могла кричать, а моим рукам нравилось ласкать его волосы, теплые и густые, как мех какого-то животного. Франсуаза с самого начала отнеслась ко мне очень мило. Показала мне квартиру-отлично обставленную, наполнила мне рюмку, усадила в кресло, заботливо и непринужденно. Неловкость, которую я чувствовала из-за своей немного поношенной юбки и обвисшего свитера, почти прошла. Ждали Люка, он был на работе. Я подумала, не надо ли мне проявить хоть какой-нибудь интерес к профессии Люка, чего, вообще говоря, я никогда не делала. Мне хотелось спрашивать у людей: "Вы влюблены? Что вы читаете? ", но никогда меня не трогала их профессия-часто, с их точки зрения, вопрос первостепенный.

-- У вас грустный вид, -- заметила Франсуаза, улыбаясь. -- Налить вам еще виски?

-- У Доминики уже репутация пьяницы, -- сказал Бертран. -- И знаете почему?

Он вдруг встал и подошел ко мне с серьезным видом:

-- Верхняя губа у нее коротковата: когда она пьет, прикрыв глаза, на лице появляется проникновенное выражение, не имеющее отношения к виски.

Говоря, он держал мою верхнюю губу между большим и указательным пальцами. Он демонстрировал меня Франсуазе, как молодую охотничью собаку. Я засмеялась, и он меня отпустил.

Когда я увидела его, я еще раз подумала, и на этот раз с некоторой болью, что он очень красив. Его красота действительно причиняла мне боль, как любая вещь, которой я не могла обладать. Мне редко хотелось чем-нибудь обладать, но тут я сразу поймала себя на мысли, что мне хочется взять это лицо в руки, неистово сжать пальцами, прижаться губами к этим крупным, немного удлиненным губам. А ведь красив он все-таки не был. Потом мне это часто говорили.

Источник:

www.libok.net

Франсуаза Саган - Смутная улыбка - читать бесплатно книгу

Саган Ф. Смутная улыбка

"Любовь-это то, что происходит между двумя людьми, которые любят друг друга".

После двенадцати мы сидели в кафе на улице Сен-Жак, это был обычный весенний день, такой же, как все. Я немного скучала, потихоньку; пока Бертран обсуждал лекцию Спайра, я бродила от проигрывателя к окну. Помню, облокотившись на проигрыватель, я засмотрелась на пластинку, как она медленно поднимается, потом ложится на сапфировое сукно, прикасаясь к нему нежно, будто щека к щеке. И, не знаю почему, меня охватило сильное ощущение счастья: в тот момент я вдруг физически остро почувствовала, что когда-нибудь умру и рука моя уже не будет опираться на этот хромированный бортик, и солнце уже не будет смотреть в мои глаза.

Я обернулась к Бертрану. Он смотрел на меня и, увидев мою улыбку, встал. Он и мысли не допускал, что я могу быть счастлива без него. Я имела право на счастье только в те минуты, которые были важными для нашей совместной жизни. Я уже начала понимать это, но в тот день мне это было невыносимо-и я отвернулась. Рояль и кларнет, чередуясь, выводили "Покинутый и любимый", мне был знаком каждый звук.

Я встретила Бертрана в прошлом году, во время экзаменов. Мы провели бок о бок беспокойную неделю, пока я не уехала на лето к родителям. В последний вечер он меня поцеловал. Потом он мне писал. Сначала о пустяках. Затем тон его изменился. Я следила за этими изменениями не без некоторого волнения, и когда он написал мне: "Смешно так говорить, но, кажется, я люблю тебя", -- я не солгала, ответив ему в том же тоне: "И правда смешно, но я тоже тебя люблю". Это вышло как-то само собой, вернее, внешне было созвучно тому, что написал мне он. В доме моих родителей, на берегу Ионны, было не очень весело. Я ходила на высокий берег и, глядя на скопище желтых водорослей, на их колыхание, начинала бросать шелковистые, обкатанные камешки, черные и стремительные на глади волн, как ласточки. Все лето я про себя повторяла "Бертран", думая о будущем. В конце концов, договориться о взаимной страсти в письме-было вполне в моем духе.

И вот теперь Бертран стоял позади меня. Он протягивал мне стакан. Я обернулась, и мы оказались лицом к лицу. Он всегда немного обижался на то, что я не принимала участия в их спорах. Я любила читать, но говорить о литературе мне было скучно.

Он никак не мог к этому привыкнуть.

-- Ты всегда ставишь одну и ту же мелодию. И знаешь, я ее очень люблю.

Последнее он постарался сказать равнодушно,. и я вспомнила, что первый раз мы слушали эту пластинку вместе. Я постоянно обнаруживала в нем ростки сентиментальности-он помнил какие-то вещи, служившие вехами в нашей связи, которые моя память не сохранила. "Ведь он ничего не значит для меня, -вдруг подумала я, -- мне скучно, я ко всему равнодушна, ничего не ощущаю, ровным счетом ничего". И снова чувство какого-то бессмысленного возбуждения подступило к горлу.

-- Мне нужно повидать моего дядю-путешественника, -- сказал Бертран. -Ты пойдешь?

Он прошел мимо меня, и я последовала за ним. Я не знала дядю-путешественника и не испытывала ни малейшего желания его узнать. Но что-то заставляло меня идти за этим молодым человеком, глядя на его чисто выбритый затылок, соглашаться, не сопротивляясь, а тем временем в голове моей проносились обрывки мыслей, холодные и ускользающие, как маленькие рыбки. Впрочем, я чувствовала к Бертрану нежность. Мы шли с ним по бульвару, звуки наших шагов сливались так же, как ночью сливались наши тела; он держал меня за руку; мы были такие изящные, так хорошо смотрелись, как на картинке.

Пока мы шли по бульвару и стояли на площадке автобуса, который вез нас к дяде-путешественнику, я любила Бертрана. Из-за тряски меня бросало к нему, он смеялся и обнимал меня, защищая от толчков. Я прислонилась к нему, к его плечу, к мужскому плечу, такому удобному, чтобы положить на него голову. Я вдыхала его запах, он был мне хорошо знаком, он волновал меня. Бертран был моим первым любовником. Это благодаря ему я узнала, как пахнет мое собственное тело. Так всегда, благодаря телу другого мы узнаем свое собственное, его длину, запах, сначала с недоверием, потом с признательностью.

Бертран говорил мне о своем дяде-путешественнике, которого он, видимо, не любил. Он рассказывал о его поездках так, будто это была сплошная комедия;

Бертран постоянно выискивал комедии в чужих жизнях, так что начал побаиваться, не разыгрывает ли комедию и он, сам того не замечая. Мне это казалось комичным. Его это приводило в ярость.

Дядя-путешественник ждал Бертрана на террасе кафе. Когда я заметила его, то сказала Бертрану, что он весьма недурен. Но мы уже подошли к нему, он поднялся.

-- Люк, -- сказал Бертран, -- я пришел с подругой, это Доминика. Это мой дядя Люк-путешественник.

Я была приятно удивлена. Я подумала: "Очень даже ничего этот дядя-путешественник". У него были серые глаза, лицо усталое, пожалуй, грустное. Он был по-своему красив.

-- Как прошла последняя поездка? -- спросил Бертран.

-- Отвратительно. В Бостоне пришлось заниматься скучнейшим делом о наследстве. Всякие заплесневелые адвокаты суют носы во все углы. Очень надоело. А что у тебя?

-- У нас через два месяца экзамены, -- сказал Бертран.

Слово "у нас" он подчеркнул. В этом была супружеская сторона Сорбонны: говорить об экзаменах как о грудном младенце.

Дядя повернулся ко мне:

-- Вы тоже сдаете экзамены?

-- Да, -- сказала я неопределенно. (Моя деятельность всегда заставляла меня испытывать некоторый стыд. )

-- У меня кончились сигареты, -- сказал Бертран. Он встал, и я проследила за ним взглядом. Он шел быстро, упругой походкой. Когда я порой думала, что весь этот набор мускулов, рефлексов, матовой кожи принадлежит мне, то всегда считала это удивительным подарком.

-- Чем вы занимаетесь кроме экзаменов? -- спросил дядя.

-- Ничем, -- ответила я. -- Всякой ерундой. -- Я вяло махнула рукой.

Он поймал мою руку на лету. Я смотрела на него озадаченная. В голове моей пронеслось: "Он мне нравится. Немного староват, и он мне нравится". Но он опустил мою руку на стол и улыбнулся:

-- У вас все пальцы перепачканы чернилами. Это хороший признак. Вы успешно сдадите экзамены и будете блестящим адвокатом, хотя по вашему виду не скажешь, что вы разговорчивы.

Я засмеялась вместе с ним. Мне захотелось, чтобы он стал моим другом.

Но тут вернулся Бертран; Люк заговорил с ним. Я не вслушивалась в их разговор. Люк говорил медленно, у него были большие руки. Я подумала: "Типичный соблазнитель юных девиц моего склада". Я насторожилась. Не настолько, впрочем, чтобы не почувствовать легкого укола, когда он предложил нам позавтракать через день всем вместе, но уже с его женой.

Два дня до этого завтрака у Люка прошли довольно скучно. Да и в самом деле, что мне бь1ло делать? Готовиться к экзамену, от которого я не ждала ничего особенного, валяться на солнце, заниматься любовью с Бертраном без особенной взаимности с моей стороны? Я, впрочем, любила его. Доверие, нежность, уважение-я не пренебрегала всем этим, мало думая о страсти. Такое отсутствие подлинных чувств казалось мне наиболее нормальным способом существования. Жить, в конце концов, значило устраиваться как-нибудь так, чтобы быть максимально довольным. Но и это не так легко.

Я жила в частном пансионе, населенном одними студентами. Хозяева отличались широким взглядом на вещи, и я спокойно могла возвращаться домой в час, в два ночи. У меня была большая, с низким потолком, комната, совершенно голая, потому что мои первоначальные планы как-то ее украсить быстро провалились. От убранства комнаты я требовала одного- чтобы оно мне не мешало. В доме царил тот самый провинциальный дух, который я так люблю. Мое окно выходило во двор, огороженный низкой стеной, над ней кое-как примостилось небо, всегда урезанное по краям, зажатое со всех сторон небо Парижа, иногда вырывавшееся в убегающую даль над какой-нибудь улицей или балконом, волнующее и нежное.

Я вставала, ходила на лекции, встречалась с Бертраном, мы завтракали. Библиотека Сорбонны, кино, занятия, террасы кафе, друзья. По вечерам мы ходили на танцы или шли к Бертрану, лежали в постели, занимались любовью и потом долго разговаривали в темноте. Мне было хорошо, но всегда во мне, словно теплое живое существо, был этот привкус тоски, одиночества, порой возбуждения. Я говорила себе, что у меня, должно быть, просто больная печень. В пятницу, до завтрака у Люка, я зашла к Катрин и посидела у нее полчаса. Катрин была подвижна, деспотична и непрерывно влюблена. Я не столько дорожила ее дружбой, сколько ее терпела. Она считала меня существом хрупким, незащищенным, и мне это нравилось. Иногда она даже казалась мне удивительной. Мое равнодушие ко всему представлялось ей чем-то поэтичным, так же как оно долго представлялось поэтичным Бертрану, пока его не захватило желание обладать, всегда такое требовательное.

В этот день она была влюблена в одного из своих двоюродных братьев и очень длинно рассказывала мне об этой идиллии. Я сказала ей, что иду завтракать к родственникам Бертрана, и сама вдруг заметила, что уже немного забыла Люка. И пожалела об этом. Почему я не способна рассказать Катрин такую же нескончаемую и наивную любовную историю? Она даже этому не удивлялась. Мы с ней прочно утвердились каждая в своей роли. Она рассказывала -- я слушала, она советовала-тут я уже не слушала.

Встреча с Катрин выбила меня из колеи. Я отправилась к Люку без всякого энтузиазма. Даже со страхом: надо разговаривать, быть любезной, казаться веселой. Насколько приятнее было бы позавтракать одной, вертеть в руках баночку с горчицей, и чтобы не было никакой ответственности, ни малейшей, совершенно никакой.

Когда я пришла к Люку, Бертран был уже там. Он представил меня жене своего дяди. У нее было открытое, доброе, очень хорошее лицо. Крупная, немного тяжеловесная, светловолосая. В общем, красивая, но не вызывающая.

Источник:

www.many-books.org

Саган Ф. Смутная улыбка в городе Пермь

В данном каталоге вы сможете найти Саган Ф. Смутная улыбка по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка товара осуществляется в любой город РФ, например: Пермь, Хабаровск, Иркутск.