Книжный каталог

Карл Маркс. Любовь и капитал. Биография личной жизни

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Книги

Описание

Впервые я наткнулась на историю семьи Маркс в небольшой статье одного из лондонских журналов, посвященной знаменитым жителям столицы Великобритании, и одна фраза потрясла меня до глубины души. В ней говорилось, что двое из трех выживших дочерей Карла Маркса покончили жизнь самоубийством. Помню, как я замерла - и подумала, что, в сущности, совсем ничего не знаю о семье Карла Маркса, о его личной жизни. Для меня он всегда ассоциировался с громадной каменной головой, венчающей гранитный памятник на могиле в Хайгейте - и с нескончаемыми полками его книг в библиотеках. Я ни разу не думала о женщинах, которые были рядом с ним каждый день, заботились о нем, любили его - пока он создавал теорию, которой было суждено взорвать весь мир. Я не думала о человеке, чьи идеи помогли распространению социализма по всей Европе и помогли коммунизму укрепиться по всему миру, от России до Африки, от Азии до Карибского моря. История семьи Маркс - кладезь фактов и идей, поэтому у меня была возможность попытаться пролить свет и на то, как развивались его политические взгляды на фоне зарождения современного капитализма. Мэри Габриэл

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Габриэл М. Карл Маркс. Любовь и Капитал. Биография личной жизни Габриэл М. Карл Маркс. Любовь и Капитал. Биография личной жизни 96 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Мэри Габриэл Карл Маркс. Любовь и Капитал. Биография личной жизни Мэри Габриэл Карл Маркс. Любовь и Капитал. Биография личной жизни 249 р. litres.ru В магазин >>
Карл Маркс Капитал Карл Маркс Капитал 939 р. ozon.ru В магазин >>
Карл Маркс Капитал. Том I Карл Маркс Капитал. Том I 249 р. litres.ru В магазин >>
Карл Маркс Капитал Карл Маркс Капитал 0 р. litres.ru В магазин >>
Карл Маркс Капитал. Критика политической экономии. Том I Карл Маркс Капитал. Критика политической экономии. Том I 299 р. litres.ru В магазин >>
К. Маркс Капитал. Критика политической экономии К. Маркс Капитал. Критика политической экономии 659 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Карл Маркс

Карл Маркс. Любовь и капитал. Биография личной жизни
  • Наше Слово, АСТ, Времена 2
  • 70x100/16 (170x240 мм)

Впервые я наткнулась на историю семьи Маркс в небольшой статье одного из лондонских журналов, посвященной знаменитым жителям столицы Великобритании, и одна фраза потрясла меня до глубины души. В ней говорилось, что двое из трех выживших дочерей

Карла Маркса покончили жизнь самоубийством. Помню, как я замерла — и подумала, что, в сущности, совсем ничего не знаю о семье Карла Маркса, о его личной жизни.

разу не думала о женщинах, которые были рядом с ним каждый день, заботились о нем, любили его — пока он создавал теорию, которой было суждено взорвать весь мир. Я не думала о человеке, чьи идеи помогли распространению социализма по всей Европе и помогли коммунизму укрепиться по всему миру, от России до Африки, от Азии до Карибского моря.

Мэри Габриэл читает отрывок из книги « Карл Маркс. Любовь и капитал. Биография личной жизни» на выступлении финалистов Национальной книжной премии США в 2011 году

Наши партнеры Наши блоги Информация

2017 © Издательство “Наше Слово”, Все права защищены

Источник:

www.nasheslovo.ru

Читать книгу Карл Маркс

Текст книги "Карл Маркс. Любовь и Капитал. Биография личной жизни - Мэри Габриэл"

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Предисловие

Впервые я наткнулась на историю семьи Маркс в небольшой статье одного из лондонских журналов. Статья была посвящена знаменитым жителям столицы Великобритании, и одна фраза потрясла меня до глубины души. В ней говорилось, что две из трех выживших дочерей Карла Маркса покончили жизнь самоубийством. Помню, как я замерла – и подумала, что, в сущности, совсем ничего не знаю о семье Карла Маркса, о его личной жизни. Для меня он всегда ассоциировался с громадной каменной головой, венчающей гранитный памятник на могиле в Хайгейте – и с нескончаемыми полками его книг в библиотеках. Я ни разу не думала о женщинах, которые были рядом с ним каждый день, заботились о нем, любили его – пока он создавал теорию, которой было суждено взорвать весь мир. Я не думала о человеке, чьи идеи помогли распространению социализма по всей Европе и помогли коммунизму укрепиться по всему миру, от России до Африки, от Азии до Карибского моря.

Я начала искать то, что помогло бы мне узнать историю этой семьи, и очень быстро выяснила, что доскональнейшим образом разобраны все его труды, теория обсуждена со всех возможных ракурсов и во всех аспектах, однако нет ни одного исследования, рассказывающего полную историю жизни семьи Маркс[2] 2

Я не могу говорить обо всей неанглийской литературе, но мне действительно ни разу не попадалось упоминания о подобных исследованиях, которые включали бы рассказ о детстве маленького Карла или смерти его последней дочери.

В многотомных сочинениях – ни одного сколько-нибудь полного рассказа о его жене Женни, о детях, о неродных, но очень важных членах его семейства – Фридрихе Энгельсе и Елене Демут. Можно найти сухие биографии Женни Маркс и Элеоноры Маркс, но в них нет ни слова о том, как драматична была их жизнь, какое влияние оказали эти женщины на Карла Маркса и даже на его труды.

Я начала с писем – с тысяч страниц посланий, которыми члены семьи Маркс обменивались на протяжении всей жизни, шесть десятилетий. Большая часть этих писем хранилась в московских архивах и никогда не публиковалась на английском языке. Я использовала также письма друзей и дальних родственников, в которых обсуждалась личность Маркса. Читая и изучая эти бесчисленные письма, я понемногу начинала слышать голоса живых людей, лучше понимать их реакцию на события, которые для нас являются историческими, а для них были повседневностью. Я словно участвовала в бесконечном диалоге – в течение 20 лет, например, Маркс и Энгельс ежедневно обменивались письмами, не менее обширной была и переписка всех женщин семьи Маркс. Передо мной постепенно возникал образ семьи, которая пожертвовала всем ради идеи, известной сегодня всему миру под безликим названием «марксизм»… но при жизни этих людей существовавшей только в мозгу Маркса. При жизни эту идею принимали немногие.

Зато я увидела воочию историю мужа и жены, страстно и беззаветно любивших друг друга всю жизнь, несмотря ни на какие трудности и трагедии, несмотря на смерть детей, бедность, болезни, остракизм общества, несмотря даже на измену, которую совершил Карл Маркс, сойдясь с другой женщиной, родившей ему ребенка. Я видела историю трех молодых женщин, обожавших своего отца и посвятивших свои жизни защите и продвижению его идей, даже ценой собственного счастья, благополучия, ценой жизни собственных детей. Я увидела историю жизни умных, страстных, веселых, отважных и, в конечном счете, трагических фигур, оказавшихся в эпицентре революционных событий в Европе XIX века. Прежде всего, это была история великих надежд, противостоявших жестокой реальности как в личном, так и в политическом плане.

Изучив личные записи Маркса, я пришла к выводу, что на протяжении 125 лет после его смерти биография этого человека много раз интерпретировалась неверно, зачастую просто лживо – иногда в политических целях, иногда по личным соображениям авторов. Так часто бывает, если речь идет о столь мощных и противоречивых фигурах, как Карл Маркс. Некоторые примеры подобных подтасовок хорошо известны: практически сразу после его смерти, в 1883 году, его собственные соратники и последователи попытались пригладить и облагородить его биографию, исключив из нее упоминания о нищете, в которой он жил, о пьянстве, которому он был подвержен, исключив даже его юношескую кличку «Мавр»[3] 3

В русской традиции это прозвище иногда переводилось как «Черныш». – Примеч. ред.

[Закрыть] , которую он носил во время учебы в университете.

Много позже, во времена «холодной войны» и до падения Берлинской стены, его биография стала оружием в идеологической борьбе между Востоком и Западом. Эпизоды его жизни интерпретировались в зависимости от принадлежности исследователей к тому или иному лагерю, и оценка личности Маркса колебалась в диапазоне «безгрешный святой – бессовестный грешник». Если знать, где проживает автор того или иного исследования, можно с легкостью угадать, какой вариант биографии Маркса вы прочитаете в его книге.

Недоброжелатели часто представляли его в довольно пренебрежительном тоне – как буржуа, жившего в роскоши и только делавшего вид, что ему важна борьба за права рабочего человека. Эти обвинения возникли довольно давно, еще при жизни самого Маркса, и последовали за его славой в век двадцатый, когда были предприняты новые попытки дискредитировать его как человека и главного идеолога коммунистического движения. С другой стороны, те, кто хотел сохранить Маркса на вершине социалистического пьедестала, долгие годы яростно отрицали, к примеру, тот факт, что он был отцом ребенка Елены Демут, Фредди. В московских архивах хранятся письма, в которых члены партии обсужали рождение Фредди, но Иосиф Сталин, которому об этих письмах доложил Давид Рязанов, директор Института Маркса и Энгельса, назвал это «мелким делом» и распорядился закрыть эту часть архива. Письма не публиковались более 50 лет. Есть и другие примеры подобных подтасовок, сделанных за все годы изучения наследия Маркса; многие уже обнаружены современными исследователями и устранены, но многие, к сожалению, продолжают повторяться в современных биографических исследованиях не только жизни самого Маркса, но и в биографиях его близких.

Обратившись к источнику, я попыталась дать слово самим участникам тех событий. Особенно – женщинам семейства Маркс, чьи письма, на мой взгляд, были незаслуженно обойдены вниманием историков. Я старалась пролить свет на некоторые тайны. (Хотя хорошо известно,что сам Маркс при необходимости мог до неузнаваемости исказить факты и запутать оппонентов, – так что и мои изыскания ни в коем случае не являются истиной в последней инстанции. В таких случаях я просто пыталась показать, что версии самого Маркса в тех или иных ситуациях не стоит доверять полностью.)

История семьи Маркс – кладезь фактов и идей, поэтому у меня была возможность попытаться пролить свет и на то, как развивались его политические взгляды на фоне зарождения современного капитализма. Капиталистическая система росла и развивалась вместе с дочерями Маркса. К концу века эти женщины сражались за рабочий класс так энергично и яростно, как это и не снилось их отцу. Сражения Маркса на этом поле выглядят безобидными диспутами – дочери вступили в отчаянную и беспощадную схватку. Кстати, этот аспект семейной истории особенно меня привлек и заинтересовал.

Когда я начинала этот проект, мир выглядел совсем иначе. Мало кто сомневался в доминировании капиталистической системы, капитализм переживал свой расцвет. Однако когда я перешла от исследований к написанию этой книги, вера в непогрешимость капиталистической системы значительно ослабела, а уж после финансового кризиса 2008 года ученые-экономисты и аналитики во весь голос заговорили о пересмотре взглядов на свободный рынок и капитализм в целом, предлагая искать альтернативу. Именно в этот момент предложенные Марксом модели и идеи оказались более чем востребованы. Тогда, в 1851 году, на заре современного капитализма, он во многом ошибся, неправильно предсказав революцию; рассуждая о бесклассовом обществе будущего, не смог четко выделить принципы его построения; однако его анализ слабых сторон капиталистической системы был убийственно точным. Именно поэтому я позволила себе выйти за рамки своего собственного плана – рассказать всего лишь историю семьи Маркс – и включила в повествование краткое изложение идей марксизма и более полное описание исторического фона, на котором проходила жизнь этой семьи, осветив при этом подробнее историю рабочего движения в Европе. В конце концов, я думаю, что история семьи была бы неполной без подобных дополнений. Эти люди жили, ели, спали, любили – а вокруг происходили политические, социальные и экономические потрясения. Любовь к Марксу – мужу и отцу – намертво сплеталась с событиями внешней жизни и связывала этих людей еще крепче.

Плутарх в своих «Жизнеописаниях» великих людей Рима и Афин, которые он писал до самой смерти в 120 году н. э., говорил, что ключ к пониманию той или иной личности следует искать не в сражениях, которые она выигрывала, и не в ее публичных триумфах – но в ее личной, интимной жизни, в характере, жесте или даже слове. Мне хочется верить, что, прочитав историю семьи Маркс, люди смогут лучше понять, каким человеком был Карл Маркс… согласно рецепту, данному Плутархом. Я также надеюсь, что читатели по достоинству оценят личности тех женщин, которые окружали Маркса. Общество, в котором они родились и выросли, диктовало женщине исключительно поддерживающую, вспомогательную роль. Мне кажется, сила духа, смелость и незаурядный ум этих женщин слишком долго оставались в тени, между тем без них не было бы Карла Маркса, а без Карла Маркса наш мир был бы совершенно иным.

При написании этой книги я руководствовалась некоторыми обстоятельствами, о которых и хочу предупредить своего читателя.

Члены семьи Маркс переписывались на разных языках. В их переписке можно найти письма на английском, французском, немецком языках, зачастую с обширными цитатами на греческом и латыни. Я решила избавить читателя от многочисленных сносок и ссылок и сразу использовала английский перевод, кроме тех случаев, когда цитирование на языке необходимо по смыслу письма либо когда перевод очевиден и понятен без пояснений.

Кроме того, корреспонденция зачастую содержит откровенно расистские высказывания, которые я сознательно не включила в свою книгу. Во-первых, они не имеют прямого отношения к истории семьи, во-вторых, для своего времени они считались нормой (в США еще не было отменено рабство), но совершенно неприемлемы сегодня и будут резать глаз. Обилие подобных высказываний может дезориентировать читателя. Совершенно понятно, что Маркс и Женни никогда не были расистами – они никогда не высказывали неудовольствия тем, что их дочь вышла за молодого человека смешанных кровей. Сам Маркс многократно и резко высказывался против рабства. Если бы я считала, что включение подобных высказываний чем-то поможет и что-то добавит к «фамильному портрету» Марксов, я сделала бы это, не задумываясь, но мне кажется, они ничем помочь не могут, разве что дать представление об идейном, моральном облике общества в ту эпоху.

Помимо этого, Карл Маркс, Женни Маркс и Фридрих Энгельс время от времени позволяли себе антисемитские высказывания, обычно – в адрес Фердинанда Лассаля. На тему того, был ли Маркс антисемитом, существуют даже отдельные исследования. Я решила предоставить решать этот вопрос другим авторам и никак его не касаюсь. Маркс сам был евреем, и потому, как мне кажется, его антисемитские высказывания вполне можно считать просто данью эпохе, а не глубоко укоренившимся предрассудком.

Гений отвечает лишь перед самим собой; он один знает свою цель и волен выбирать для ее достижения любые средства.

Пролог. Лондон, 1851

Что-то должно прогнить в самой сердцевине, самой сути системы, которая преумножает свои богатства, никак не уменьшая страданий людей.

В непроницаемом тумане Лондона они явились, словно призраки, наводнили аллеи и дома, заполнили Сохо, заселили Дин-стрит. Десятки тысяч.

Лондон времен королевы Виктории, богатейший город мира, столица Империи. Блестящий, исполненный либерализма, он, словно маяк во тьме, рассылал сигналы над неприветливыми волнами Северного моря для всех, лишенных дружеской поддержки и крова.

Первыми были ирландцы, бежавшие от голода и бедности, а вслед за ними хлынула новая волна – после революций, потрясших континент, в Лондон приехали немцы, французы, венгры, итальянцы. Чужая речь, чужое платье, чужие привычки ворвались в Лондон. Политические беженцы, искавшие убежища после того, как у себя дома пытались обуздать произвол монархов и добиться хотя бы элементарных свобод для своего народа. Здесь, под непрерывно моросящим дождем, в вечном лондонском ознобе и холоде любая мысль о продолжении борьбы за какие-то права казалась немыслимой и нелепой. Маяк оказался ложным, либерализм обернулся миражом; великий город открыл перед ними свои ворота… но больше ничего не предложил. Люди голодали.

День и ночь не умолкала горестная какофония голосов этих пришельцев, пытающихся пробиться сквозь равнодушный гул Лондона. Чтобы выжить, они продавали последнее – верхнюю одежду, какие-то лоскуты, пуговицы, шнурки от ботинок. Гораздо чаще они продавали себя – нанимаясь на любую работу за почасовую оплату или занимаясь проституцией. Эти люди, мужчины и женщины, казались одетыми в собственное отчаяние, как в грубый плащ, и многих из них нужда толкала на преступления. Фургоны, перевозившие мясо и сыры для богатых районов Лондона, ускоряли свой ход в окрестностях Сохо и церкви Святого Джайлса – чтобы избежать почти неминуемого ограбления. Грабежи, воровство, убийства процветали, но на самом деле большинство беженцев были слишком слабы и голодны даже для того, чтобы воровать.

Они проделали долгий путь из Европы, ведомые одной лишь надеждой на лучшее, но и ей не суждено было сбыться – это сломило их дух.

В это самое время в двухкомнатной мансарде трехэтажного домика на Дин-стрит 33-летний беженец из Пруссии объявляет войну самой Системе, приговорившей всех этих несчастных к медленной смерти и нищете. Он не скрывается и не прячется – сгорбившись над единственным столом в квартире, заваленным шитьем, игрушками, разбитыми чашками и прочей ерундой, он быстро набрасывает план грядущей революции. Он не обращает внимания на непрестанный шум и гам в доме, на детей, которые безмятежно используют его самого в своих играх, то и дело взбираясь на его широкую спину…

По всей Англии вот в таких же комнатушках работают великие мужчины. Дарвин рассматривает окаменевшие ракушки. Диккенс заканчивает повесть о Дэвиде Копперфильде. Базалгетт представляет себе, как будет выглядеть единая сеть канализации, которая позволит избавить Лондон от смертельно опасных, несущих эпидемии и смерть отходов. И так же, как они, в своей комнатенке в Сохо, сжав зубами окурок сигары, неистовый Карл Маркс планирует свержение королей и капиталистов.

Революция по Марксу уже не та, какой представлялась ему в шумных пивных, во время собраний тайных обществ. Тогда они только мечтали – и в мечтах выигрывали все сражения. Не похожа она и на утопические восстания французских социалистов, мечтавших о создании нового общества, но понятия не имевших, каким образом его нужно строить.

Нет, революция Маркса будет строиться на одной, важнейшей предпосылке: ни один человек не имеет права эксплуатировать другого человека, и вся история идет к тому, чтобы однажды наступил триумф угнетенных масс трудящихся.

Однако Маркс прекрасно понимал, что эти самые угнетенные массы даже не осознавали себя политической силой, не говоря уж о том, чтобы претендовать на захват власти. Они не имели понятия о том, как работают политическая и экономическая системы. Маркс был уверен: если он подробно опишет исторический процесс, который привел к расцвету капитализма в середине XIX века, раскроет тайны капитализма – то создаст прочную теоретическую основу, на которой и будет построено новое, бесклассовое общество. Без такого фундамента любая борьба обречена превратиться в хаос.

Тем временем, пока Маркс создавал главный труд своей жизни, «Капитал», его собственной семье приходилось жертвовать очень многим и от многого отказываться. Впрочем, эта молодая семья уже давно знала о нужде не понаслышке. С теми несчастными, которые влачили свое существование на улице, Марксов разделяло много меньше, чем три этажа неказистого дома на Дин-стрит. В 1851 году, когда Маркс начал работать над «Капиталом», болезни и постоянный голод уже убили двоих его малолетних детей, и маленькие нищенские гробики стояли в тех же комнатах, где обедали и играли остальные дети. Супруга Маркса, Женни, дочь прусского барона, известная своей аристократической красотой, была вынуждена закладывать ростовщикам вещи, от столового серебра до обуви, чтобы расплачиваться с кредиторами, постоянно стучавшимися в двери их дома. Его сын Эдгар пропадал на улице, и дети нищих ирландских беженцев быстро выучили его сначала петь, а потом и воровать.

Но больше всего Женни и Карл волновались за своих дочерей. Почти все мужчины, посещавшие дом Маркса в любое время суток, были беженцами. Детям не оставалось места ни для игр, ни для отдыха – в переполненных комнатах клубился дым сигар и трубок, шли нескончаемые и порой весьма бурные разговоры о революции. Эдгар в подобной атмосфере чувствовал себя как рыба в воде. Он буквально смаковал любые пьяные выходки или непристойности и знал, к радости Маркса, уйму революционных песен, которым научили его старшие товарищи. Однако оба, и Карл, и Женни, знали: для их дочерей единственным спасением от бедности будет нормальная жизнь и буржуазное воспитание в среде добропорядочных девиц и молодых женщин. И несмотря на искреннюю преданность революции, ни Маркс, ни Женни не хотели бы видеть спутниками жизни своих дочерей кого-то из тех, кто когда-либо поднимался в их квартиру по узенькой лестнице дома на Дин-стрит. Это были люди, чьи головы полнились радикальными идеями – но желудки всегда были пусты.

Женни проклинала судьбу, осудившую ее детей на жизнь в страшной нищете жалкой квартирки, обставленной чужой поломанной мебелью. Но как бы ни было отвратительно их жилище, еще больше она боялась пропустить один из платежей – и оказаться со всеми детьми на улице. Скудные сбережения хоть как-то поддерживали их, но таяли слишком быстро, и чаще всего Марксы полностью зависели от доброты и бескорыстной помощи своих друзей либо от милости и добросердечия домовладельца.

Маркс уверял жену, что все эти страдания будут длиться недолго. Как только будет опубликована его первая книга, мир немедленно воздаст сторицей за все их лишения. В припадке оптимизма в апреле 1851 года Маркс говорит своему ближайшему другу и соратнику Фридриху Энгельсу: «Я уже так далеко продвинулся, что недель через пять покончу со всей экономической дрянью…»[4] 4

Русский перевод дан по: К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения, 2-е изд. Т. 27. М., 1962.

На самом деле он будет писать «Капитал» еще целых 16 лет, а когда труд выйдет, его почти никто не заметит и уж тем более – не воодушевится на революционную борьбу.

Между тем семья Маркса пожертвовала ради этой книги всем. Женни похоронила четверых из семи своих детей; три ее выжившие дочери были лишены нормального детства и девичества: некогда прекрасное лицо обезобразили болезни и постоянные страдания; в довершение ко всему ей довелось страдать и из-за измены мужа, которому родила сына другая женщина. К счастью, она не дожила до самых трагических событий жизни своих детей – две ее дочери покончили жизнь самоубийством.

В конечном итоге единственным достоянием семьи были лишь идеи Маркса, на протяжении всей его жизни бурлившие в этом могучем мозгу… но почти никем больше по достоинству не оцененные и даже толком не понятые. И все же, как ни невероятно – но именно в эти годы лишений, нищеты, болезней и горестей Маркс сделал невозможное.

Маркс и дочь барона

Она пробуждала истинную страсть, требовавшую удовлетворения, – и вместе с тем излучала очаровательную слабость, так, что ее хотелось защитить и поддержать.

1. Трир, Германия, 1835

Женни фон Вестфален была одной из самых желанных молодых женщин Трира. Разумеется, были в здешних краях и другие красотки, из куда более богатых и знатных семей, чьи отцы считались истинными аристократами и, так сказать, возглавляли рейтинги местной знати. Нет сомнений и в том, что среди этих молодых девиц были гораздо более привлекательные особы. Тем не менее все сходились во мнении, что именно в дочери барона фон Вестфалена удивительным и наиболее ярким образом сочетались редкая красота, остроумие, блестящий интеллект и достойное социальное положение среди местной аристократии, в чей круг входили как родовитые дворяне из уважаемых и старинных семей, так и недавно приобретшие титул нувориши.

Ее отец, Людвиг фон Вестфален, был советником правительства Трира, что делало его одним из самых влиятельных горожан, а кроме того – одним из самых высокооплачиваемых городских чиновников <2>. Трир с его населением в 12 тысяч человек напоминал сказочную деревеньку, раскинувшуюся на берегах Мозеля.

Отец Людвига получил свой титул за участие в Семилетней войне. Женился он на дочери министра шотландского правительства, который был потомком графов Аргайл и Ангус <3>. Именно от своей бабушки-шотландки Женни унаследовала зеленые глаза и прекрасные каштановые волосы, а также неукротимый и мятежный дух, придававший ее чертам столько огня.

Арчибальд Аргайл был известным борцом за независимость Шотландии, казненным в Эдинбурге; другой предок, не менее известный реформатор Джордж Уишарт, был сожжен там же на костре <4>. В 1831 году 17-летняя Женни, весьма далекая от политических сражений, блистала на балах в Трире, в кругу других красавиц с их шуршащими пышными платьями и искусными прическами. Молодые люди наперебой старались пленить прекрасных дам, щеголяя короткими сюртуками и изысканными манерами, но более всего – своим богатством. Это тоже был рынок – рынок, на котором покупали и продавали выгодные партии, и юная Женни, танцуя с очередным партнером, была прекрасно осведомлена о своей цене. Внешность и социальное положение шли рука об руку, и бархатные платья безошибочно выделяли аристократок вроде Женни в мерцающем полумраке бального зала <5>.

В апреле того года в письме родителям сводный брат Женни Фердинанд подробно перечислил всех претендентов на руку сестры, но отметил, что Женни не торопится с выбором <6>. Однако все изменилось уже летом. Женни познакомилась с молодым лейтенантом Карлом фон Паннвиц; во время одного из свиданий охваченный страстью молодой человек бурно объяснился в любви и попросил ее руки. К удивлению родителей и заботливого брата, Женни ответила согласием. Впрочем, этот ответ был дан в порыве чувств, свое поспешное решение она сама отменила через несколько месяцев, бросив вызов принятым нормам приличия и разорвав помолвку <7>. По Триру поползли слухи о скандале. Супруга Фердинанда Луиза в октябре писала, что Женни замкнулась, почти не выходит в свет, ни с кем не общается, а ее отец старается замять скандал и положить конец этим отношениям <8>.

Однако уже к Рождеству Женни оправилась от всех потрясений, и вся семья казалась счастливой и позабывшей инцидент с неудачной помолвкой. В письме к своим родителям Луиза описывает свой шок и недоумение от того, что она назвала «неуместно праздничным настроением в доме Вестфаленов». Вероятно, Женни вообще не испытывала никаких чувств к несчастному лейтенанту, иначе она воспротивилась бы столь очевидной радости со стороны домашних, хотя бы из простого сочувствия и симпатии к отвергнутому жениху. Сколько же времени должно пройти, чтобы на место господина фон Паннвица явился другой претендент? Женихи, вероятно, слегка опешили, узнав о печальной судьбе своего предшественника <9>.

Разорвав официальную помолвку, Женни тем самым на время победила основного демона, терзавшего ее сверстниц, – демона законного брака. Она вновь вернулась в свет, однако долгое время с ее именем не связывали ни одного мужчину; даже сплетен о семье Вестфален в связи с этим не появлялось. Вместо поисков мужа Женни окунулась в иной мир: под руководством собственного отца она начала учиться, активно знакомясь с трудами немецких романтиков и французских социалистов-утопистов. Более всего ее привлекали первые – немецкие писатели, музыканты и философы <10>.

Их идеалом была жизнь ради высоких идей, они отвергали всякое насилие над личностью, все, что означало бы несвободу. Высшим благом для них было творчество, оно и стало новой философией. Искусство провозглашалось наилучшим способом взаимодействия людей в обществе. Успех необязателен, главное – следовать за своей мечтой, своими идеалами, невзирая на то, чего это может стоить <11>творцу. Важнее внешнего блеска становился внутренний, духовный, божественный свет <12>.

Для Женни, все еще пытавшейся пережить свой маленький бунт против помолвки и нежеланного брака (а по тем временам его и маленьким не назовешь, скорее – настоящей революцией), романтизм казался героическим и волнующим мировоззрением; было в нем и то, что особенно привлекало молодую девушку в связи с ее личными обстоятельствами: некоторые из романтиков горячо поддерживали идею равноправия женщин с мужчинами. Немецкий философ Иммануил Кант провозгласил: ни один человек, зависмый от другого человека, не может считаться человеком в полной мере, он теряет свое «я» <13>и превращается в вещь. Подобное утверждение напрямую касалось женщин, которые испокон века считались собственностью – сначала своих отцов, а потом мужей. Романтики предлагали полную свободу для всех, мужчин и женщин в равной степени; свободу не только от социальных условностей и жестких ограничений, но в конечном итоге – свободу от правителей, владеющих людьми на протяжении многих столетий на основании их собственного утверждения, что они – наместники Бога на земле.

К тому времени, как в феврале 1832 года ей исполнилось 18, Женни фон Вестфален полностью погрузилась в эти уроки; одновременно мир вокруг нее все отчетливее разделялся на два больших лагеря. Сторонники одного из лагерей мечтали о свержении правителей, другие защищали их всеми возможными способами, стремясь сохранить статус кво. Это разделение было заметно даже внутри семьи фон Вестфален: будучи прусским чиновником, отец Женни боготворил графа Клода Анри де Сен-Симона, родоначальника французского социализма <14>. Пристрастия отца захватили и дочь, хотя барон фон Вестфален вряд ли мог предположить тогда, к чему это приведет. Он давно уже исповедовал кредо равенства и братства. Ему было 8 лет, когда Наполеон захватил Западную Пруссию. Здесь хорошо помнили и самого Наполеона, и его Кодекс, и уроки Французской революции – равенство всех перед законом, права человека, веротерпимость, отмена крепостного права и единая система налогообложения достались Пруссии в наследство от Франции <15>.

Однако французское влияние в Западной Пруссии выходило далеко за рамки социального устройства, оно ощутимо влияло на будущее страны в целом. Французские революционеры и философы Просвещения верили в то, что человеку изначально присущи доброта и стремление к благим целям, что люди немедленно начнут создавать лучшее, справедливое общество, едва только освободятся от тирании тех, кто подчиняет их себе <16>. В этом новом свободном обществе все достижения будут оцениваться по заслугам, а не по праву рождения – доктрина, весьма привлекательная для нового, стремительно разрастающегося класса капиталистов-промышленников <17>. Тем не менее, как всегда бывает при насильственном введении иностранных законов и порядков, граждане порабощенной страны – Пруссии – вели долгую и непрекращающуюся борьбу против французов. В 1813 году Людвиг, бывший одним из агитаторов Сопротивления, был осужден за государственную измену и приговорен к двум годам заключения в саксонской крепости. Правда, очень скоро он был освобожден – Наполеон потерпел поражение при Лейпциге. Хотя он и выступал против французов, мировоззрение его практически не изменилось, как и у многих его соотечественников <18>.

В 1830 году из Франции вновь пришли отзвуки беспорядков. Июльское восстание закончилось свержением короля Карла X, который проигнорировал требования новой буржуазии: банкиров, чиновников и промышленников, чья власть зиждилась на деньгах, а не на титулах и землях. Король попытался отменить реформы своего предшественника, пытавшегося дать народу хотя бы ограниченный вариант Конституции <19>. Карл был низложен, а вместо него на трон взошел «гражданин-король» Луи-Филипп, которого историк Алексис де Токвилль характеризовал как человека, «стремящегося совместить страсть к революции и любовь к материальным благам» <20>. Буржуазия и средний класс по всей Европе были воодушевлены воцарением этого монарха, поскольку видели в нем реальную возможность увеличения своих капиталов и усиления влияния на французскую экономику. Поклонники политики Луи-Филиппа выходили на улицы и требовали реформ. Восстания прокатились по всей Европе. Наиболее жестко волнения были подавлены в Польше, однако были и победы: Бельгия обрела независимость от Голландии, во многих странах произошли значительные изменения на среднем государственном уровне, на этой арене появились совершенно новые игроки. Прежде всего, к таковым следовало отнести буржуазию, провозглашавшую главенство либерального, индустриально ориентированного общества <21>. Кроме того, быстро оформлялся многочисленный, но игнорируемый ранее класс – пролетариат, чьими руками на самом деле и создавалось это самое индустриальное общество. Наконец, Французская революция вывела вперед социалистов, политическое движение представителей среднего класса, провозглашавшее, что человек является членом единого общества и потому несет определенные обязанности перед своими собратьями <22>.

В своих ранних проявлениях социализм был вполне добропорядочной философией, приемлемой для христианской, католической Франции, однако за ее пределами нарастающий вал требований реформ внушал правительствам все большую тревогу. Правители Германии, напуганные беспорядками, обрушили на протестующих жестокие репрессии. В результате 39 немецких государств и областей, в первую очередь Австрия и Пруссия, объединились в Германский союз; двери в свободу захлопнулись с решительным лязгом, пресекая возможность созидания нового общества. Знать не желала уступать ни крупицы своих привилегий.

Тем не менее группа, назвавшаяся «Молодой Германией», продолжает агитационную работу среди населения, большая часть которого чувствует себя обманутой прусским королем Фридрихом Вильгельмом III, который еще 15 лет назад, во время борьбы с Наполеоном, посулил народу Конституцию <23>. Тогда люди откликнулись на его призыв сражаться, буржуазия вложила свои деньги в эту борьбу, поддержав обедневшую и не располагающую средствами аристократию, и Наполеон был разгромлен. Однако Бундестаг, выбранный после 1815 года, состоял исключительно из принцев и королей; как назвал его один из обозревателей, «общество взаимного страхования правителей-деспотов» <24>. Они увековечили память павших за свободу страны мраморными статуями, но даже и пальцем не шевельнули, чтобы провести в жизнь реальные социальные реформы <25>. Более того, члены нового правительства использовали свои полномочия для дальнейшего подавления инакомыслия и ограничения свобод <26>. Начались аресты и преследования агитаторов и активистов протестного движения <27>.

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Похожие книги

2. Текст должен быть уникальным. Проверять можно приложением или в онлайн сервисах.

Уникальность должна быть от 85% и выше.

3. В тексте не должно быть нецензурной лексики и грамматических ошибок.

4. Оставлять более трех комментариев подряд к одной и той же книге запрещается.

5. Комментарии нужно оставлять на странице книги в форме для комментариев (для этого нужно будет зарегистрироваться на сайте SV Kament или войти с помощью одного из своих профилей в соц. сетях).

2. Оплата производится на кошельки Webmoney, Яндекс.Деньги, счет мобильного телефона.

3. Подсчет количества Ваших комментариев производится нашими администраторами (вы сообщаете нам ваш ник или имя, под которым публикуете комментарии).

2. Постоянные и активные комментаторы будут поощряться дополнительными выплатами.

3. Общение по всем возникающим вопросам, заказ выплат и подсчет кол-ва ваших комментариев будет происходить в нашей VK группе iknigi_net

Источник:

iknigi.net

Карл Маркс. Любовь и капитал. Биография личной жизни в городе Курск

В этом каталоге вы имеете возможность найти Карл Маркс. Любовь и капитал. Биография личной жизни по доступной цене, сравнить цены, а также посмотреть другие книги в группе товаров Книги. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт РФ, например: Курск, Улан-Удэ, Брянск.