Книжный каталог

Я в персонологической перспективе

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

В книге доктора психологических наук, ординарного профессора НИУ ВШЭ, лауреата премии "Золотая Вышка - 2011" (в номинации "Достижения в науке"), члена-корреспондента РАО В.А. Петровского представлена модель рефлексивного синтеза категорий общей персонологии: организм > индивид > я > личность > человек. Давая оригинальную трактовку каждой из категорий, автор знакомит читателя с собственными моделями логико-математической интерпретации активности человека. Среди них: метаимпликативная модель мотивации выбора, трансактная модель саморегуляции, импульсная модель экзистенциального выбора, модель состоятельности, модель гедониста, модель семи пространств существования личности, булева модель смысловых миров, "алгебра когито", модель "значимых других во мне" и др. Логико-философские и психолого-математические исследования автора находят свое развитие в "персонологике", объединяющей в себе теоретические и практико-ориентированные разработки в области персонологии - "науки личности". Книга будет интересна профессиональным психологам, философам, логикам, математикам, экспертам по междисциплинарным исследованиям, а также магистрам, аспирантам, преподавателям психологических дисциплин.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Петровский В. Петровский В. "Я" в персонологической перспективе 320 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Жаравина Л. Жаравина Л. "И верю, был я в будущем". Варлам Шаламов в перспективе XXI века. Монография 400 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
В. А. Петровский В. А. Петровский "Я" в персонологической перспективе 319 р. ozon.ru В магазин >>
Вадим Петровский «Я» в персонологической перспективе Вадим Петровский «Я» в персонологической перспективе 242 р. litres.ru В магазин >>
Кузнецов В. Единство мира в постнеклассической перспективе Кузнецов В. Единство мира в постнеклассической перспективе 619 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Россия. Культурные практики в идеологической перспективе Россия. Культурные практики в идеологической перспективе 260 р. ozon.ru В магазин >>
Тайсен Г. Библейская вера в эволюционной перспективе Тайсен Г. Библейская вера в эволюционной перспективе 288 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Логика «я»: персонологическая перспектива (стр

Логика «я»: персонологическая перспектива (стр. 1 )

В. А. ПЕТРОВСКИЙ ПЕРСОНОЛОГИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

Рецензент: доктор психологических наук, проф.

доктор психологических наук, проф.

Логика «Я»: персонологическая перспектива. Моногр. / .– М.; Издательство САМГУ, 2009.

В новой книге доктора психологических наук, профессора Государственного университета «Высшая школа экономики» представлена модель рефлексивного синтеза категорий общей персонологии: индивид → субъект → «я» → личность → индивидуальность. Давая оригинальную трактовку каждой из категорий, автор знакомит читателя с собственными моделями логико-математической интерпретации активности человека. Среди них: импликативная модель триумвирата субъектов, импульсная модель экзистенциального выбора, модель четырех ресурсов состоятельности, модель гедониста, а также – «парадокс адюльтера», булева типология смысловых миров, «алгебра когито» и др. Логико-философские и математико-логические разработки автора находят свое развитие в «персоно-логике», объединяющей в себе академический и практико-ориентированные разработки в области персонологии – «науки личности».

Книга будет интересна профессиональным психологам, философам, логикам, экспертам по междисциплинарным исследованиям.

ИЗДАНИЕ КНИГИ ОСУЩЕСТВЛЕНО ПРИ ПОДДЕРЖКЕ

НАУЧНОГО ФОНДА ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА – «ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ» в рамках проекта №

«Идеи и методы мультисубъекной персонологии»

Научное издание

ПЕТРОВСКИЙ Вадим Артурович

Логика «Я»: персонологическая

Печатается в авторской редакции.

Подписано в печать 25.12.2008. Формат 60 ´ 90/16. Бумага офсетная.

Печать трафаретная. Усл. печ. л. 18,2. Уч.-изд. л. 19,1.

Отпечатано в Издательском центре САМГУ

Самара, ул. Академика Павлова,1

Ч А С Т Ь П Е Р В А Я. ПСИХОЛОГИЯ “Я”: ЛОГИКА КАТЕГОРИАЛЬНОГО СИНТЕЗА

Глава 1. «Индивид» (психофизическое целое).

Глава 2. «Субъект» (индивид как causa sui).

Глава 3. «Я» (субъект в саморефлексии).

Глава 4. «Личность» (Я в своих отражениях).

Глава 5. «Индивидуальность» (неотразимость личности).

Ч А С Т Ь В Т О Р А Я. ПСИХОЛОГИЯ «Я»: ЛОГИКО-МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ

Глава 6. Импликация. Опыт психологического портрета.

Глава 7. Триумвират субъектов: транзактная модель выбора.

Глава 8. Импульсная модель экзистенциального выбора.

Глава 9. Опыт эмпирического обоснования

мультисубъектной модели выбора.

Глава 10. Модель четырех ресурсов.

Глава 11. Модель гедониста: рефлексивная «возгонка» влечения.

Глава 12. Обретение состоятельности: «золотое правило гармонии».

Глава 13. Семь пространств существования личности:

Глава 14. Булева модель смысловых миров.

Глава 15. Парадокс адюльтера.

Глава 16. Алгебра когито.

Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я.

Глава 17. Общая персонология – наука личности ……………………………

Глава 18. Категориальный строй психологии: «академический взгляд»……

Глава 19. Категориальный строй психологии: персонологический поворот.

Эта книга посвящена созданию и апробации логико-психологиче­ских и логико-математических моделей человека в мире.

Скажу сразу, в каком плане здесь используется термин «модель».

Я вижу четыре значения этого термина применительно к задачам психологического познания (иллюстрирую, в основном, известными работами отечественных авторов):

1. Описательные (дескриптивные) модели. Они представляют собой схемы, маршруты, «ориентировочную основу действия» исследователя, погружающегося в свой предмет. Я мог бы назвать выдающиеся работы моих коллег, российских психологов, создающих такие модели, что имеет не только инструментальный, но и самоценный характер, если иметь в виду становление психологической теории и практики. Существенную роль в разработке таких способов понимания индивидуальности играют ценности исследователей, аксиологические аспекты продвижения вглубь изу­чаемой реальности. «Я»-центрированные модели такого рода (выступающие под разными именами) представлены в работах [112], К. С. Абульхановой-Славской [4], [2], [13], А. В. Брушлинского [15], [25], [29], ­ренко [63 ], [116] и ряда других мастеров психологии.

2. Прогностические модели. Важное различение касается «аристотелевского» (индуктивного) и «галилеевского» (дедуктивного) подходов в построении подобных моделей. Это различения прекрасно проанализировано в диссертационной работе , посвященной проблемам понимания в современной индирективной психотерапии. Так, в частности, автор показывает, что в рамках галилеевского подхода, мыслить – это моделировать, с тем чтобы, сверяясь с данными наблюдения, вновь моделировать. Знания не извлекаются из опыта, а на опыте только проверяются, причем в обстоятельствах, далеких от условий реальной жизни (как-то свободное падение тел в пустоте).

В самом деле, ошеломляет, но факт: пушинка и металлический шарик падают с одинаковой скоростью в вакууме, что абсолютно противоречит обыденному опыту, однако вытекает из соотношений, «живущих» в теоретической плоскости. Общеизвестно, что физиков данное положение дел не смущает нисколько. Более того, им порой не хватает «сумасшедших идей». Однако, мне не приходилось слышать, чтобы психологи выказывали интерес к подобного рода идеям. Исключение, пожалуй, составляет памятное мне высказывание : «Нам нужны сумасшедшие идеи. » – далее следовал комментарий: «…Но еще никто не доказал, что нам нужны идеи сумасшедших».

По-видимому, в психологии, между сумасшедшими идеями и идеями сумасшедших, перегородка тоньше, чем в физике… Точных прогнозов, применительно к сложным формам человеческого поведения, мало; каждый прогноз грозит превратиться в повод к опровержению; но если допустить, что психологи когда-нибудь научатся «попадать в реальность» своими прогнозами, им все равно придется «укоренять» свои выкладки в переживаниях людей, чье поведение они прогнозируют. Есть, впрочем, работы снайперской меткости и глубины проникновения в свой предмет (например, модели, предлагаемые [1]). Абрис теории личности с акцентом на построение прогностических моделей содержится в трудах , предложившего онтологическую модель личности [65]. В редких случаях мы имеем дело с пересечением «прогностических» и интерпретативных» моделей» (например, концепция интегральной индивидуальности [43]), «онтологическая модель личности» А. В. Петровского [65], структура «личностных факторов» принятия решений ( [32]), модели, представленные в работах

[33] и некоторые другие.

3. Объяснительные (интерпретативные) модели. Примером таких моделей в психологии личности являются многообразные психоанали­тические построения, идеи общепсихологической теории деятельности А. Н. Леонтьева [38], теория установки [125], некоторые модели психики, сознания, самосознания и развития личности, разрабатываемые в русле классической (=неспекулятивной[1]) психологии. Таковы модели, представленные работами: [5], -Добшинс­кой [26], [28], [30], [58], [61], [59], [61], [44], [46], [55], [56], Н. Носова, -Щербо [110], [113], [124], В. Д. Шадрикова [132] и др. Интерпретативные модели, сохраняя «дистанцию свою» по отношению к данным непосредственного опыта, тем не менее, ориентированы на него, и, кроме того, по ряду параметров сближаются с прогностическими моделями.

4. Трансформационные модели. Мы назовем их так, потому что они преобразуют то, что описывают. Именно эти модели могут быть названы «неклассическими» психологическими моделями. Ряд психотерапевтических систем и подходов (например, трансактный анализ [9,10], личностно-центрированная терапия [111], понимающая психотерапия [18], процессуальная психотерапия [51], глубинная топологическая психотерапия [35], «триолог» [60], терапия инициального опыта [109], мультисубъектная персонология [101] и др.), задают такие способы описания и объяснения, что в результате «предмет» понимания трансформируется:

«В результате рефлексии ее объект – система знаний – не только ставится в новые отношения, но достраивается и перестраивается, то есть становится иным, чем он был до процесса рефлексии… Столь необычное отношение между познанием и изменением объекта объясняется тем, что мы имеем в данном случае дело не с таким предметом, который существует независимо от познания и сознания, а с познавательным воспроизведением самого познания и сознания, т. е. с обращением познания на самого себя» ( [36]).

Очевидно, что модели, обозначенные как «трансформационные», лишь в том случае могут оправдать свое имя, если позволят в большем объеме и с большей отчетливостью рефлектировать изучаемую реальность, а также предсказывать и объяснять ее проявления

Имея дело со всеми категориями-ступенями осмысления индивидуальности, мы фокусируем внимание на категории «я» центральной категории в ряду других, «персонологических», то есть относящихся к науке, которую мы именуем «наукой личности» [101]. «Центральное место…» – это, конечно, конечно, не оценка сравнительной важности категории – было бы нелепо считать, что есть среди них «более» или «менее» важные – как если бы одни категории занимали почетное, «центральное», место,

а другие – были бы менее респектабельными, «периферийными». Речь идет лишь о том, что «я» занимает срединное положение в цепочке категорий, описывающих человека, а именно:

«индивид» – «субъект» – «я» – «личность» – «индивидуальность»[2]

Особое положение категории «я» в ряду позволяет рассматривать её как связующую, узловую, проводящую сквозь себя «токи» влияния и последующего синтеза категорий ниже - и вышележащего уровней. Слева от «я» в этом ряду – уходящие корнями вглубь человеческой природы категории «субъект» и «индивид», а, справа – поднимающиеся ветвями в высь человеческой культуры категории «личность» и «индивидуальность». Процессы развития «я» можно мысленно прочитать «слева направо» и «справа налево». В первом случае, мы рассматриваем логику перехода «природного» в «культурное»; во втором – встречную логику перехода.

Обе логики правомерны.

В книге мы рассмотрим логику синтеза таких категорий (первая глава) и предложим читателю ознакомиться с опытом построения логико-математических моделей в области психологии «я» (вторая глава).

В первой главе акцент делается на дескриптивных моделях, описывающих взаимосвязь категорий персонологии, имеющих «общую точку» в «я». Автор опирается при этом на логический механизм «рефлексивной дедукции» (это наше рабочее название). Так, отталкиваясь от понимания индивида как психофизической целостности, мы рассматриваем его отраженность в себе, получая категорию «субъект»; рассматривая отраженность субъекта в себе самом, рефлексивные формы субъектности, мы приходим к категории «я»; рассматривая формы отраженности «я» индивида в себе и других индивидах, мы раскрываем категорию «личности»; и наконец, рассматривая многообразие форм отраженности личности в себе самой, мы приходим к категории «индивидуальности», – «неотразимости», представляющей собой недостижимый идеал попыток личности осознать свою самость.

Во второй главе представлены интерпретативные и прогностические модели. Они имеют логико-математическую форму; каждая из них может быть подтверждена или отброшена; некоторые из моделей имеют исключительно гипотетический характер; другие – рассматриваются в контексте проведенных эмпирических исследований.

В третьей главе содержатся основания для построения трансформационных моделей.

Ч а с т ь п е р в а я ПСИХОЛОГИЯ “Я”:

ЛОГИКА КАТЕГОРИАЛЬНОГО СИНТЕЗА

«Индивид» (психофизическое целое)

Традиция, утвердившаяся в российской психологии,– определять «личность», отталкиваясь от понятия «индивид». Но это последнее не является первым в ряду. К нему нужно еще подойти. Существует несколько путей восхождения (см. [38]). Мы предлагаем еще один путь – в русле идей «теоретической психологии» (,

Ближайшим к «индивиду» является понятие «живого» («живого существа», «организма»). Но и «живое» логически производно, имея свою предпосылку в понятии: «существо»; а то, в свою очередь, базируется на понятии сущего.

«Сущее». Мы говорим: «нечто сущее», подразумевая под этим постоянство (воспроизводимость) этого нечто в пространстве и времени. «Нечто сущее» – это еще не существо. Оно может рассматриваться просто как вещь. Повторю: «как вещь» – без каких-либо признаков жизни. В семиотике есть обобщающий термин: «актант». Это термин-подножье множества более конкретных, более богатых своими определениями терминов. Нечто, способное быть источником движения или, как минимум, подвергаться воздействию («претерпевать»). Как в том, так и в другом случае оно рассматривается как обладающее относительным постоянством (способное «пребывать», а не только меняться).

«Существо». В общераспространенном понимании, хотя это понимание и не формулируется эксплицитно, существо есть нечто сущее, вступающее во взаимоотношения с другим сущим (чем-то иным), и тем самым (то есть посредством этих взаимоотношений) обеспечивающее свое постоянство (рис. 2). О существе можно говорить – агент, а об этом «ином» – реагент (среди них – контрагенты, то есть другие существа, и – реагенты среды, = вещи). Все существа обладают запросами и ресурсами, и, вступая во взаимодействия с реагентами, характеризуются тем или иным уровнем состоятельности. Здесь уже намечена, хотя прямо и не выражена, идея живого существа. Когда идея «существа» в значении живого существа формулируется явным образом, оно получает новое имя: «организм», «живое».

«Живое» («организм»). На вопрос: «Чем живое сущее отличается от неживого?», мы бы, вслед за , ответили так: «оно существует дольше, чем любая из его частей», это – целое, которое сохраняет себя на более длительный срок, чем любая из его частей, даже самых устойчивых во времени. Ту же мысль можно выразить более эмоционально: живое есть целое, сохраняющее свою пространственную организацию и побеждающее время,– такое целое, которое воспроизводит себя ценой смерти того, из чего состоит. Об организме мы не говорим (хотя и не отрицаем возможности этого), что он обладает каким-либо целостным образом себя (избегаем здесь телеологических интерпретаций), и не используем, например, таких определений, как «бытие для себя». Для нас организм есть нечто само по себе и через себя сущее, иначе говоря, нечто дорефлексивно длящееся в мире. Заметим, что в речи сохраняется сочетание «по себе» в значении детерминанты процесса: «не по себе дерево рубишь», суди по себе и т. п.; «по себе» здесь – не образ, а, прежде всего, прообраз действия и его результата. Сказанное настолько важно, что нелишне еще раз подчеркнуть: «само по себе» не предполагает посредничества в виде образа чего-либо, но, наоборот, это «что-то» выступает как прототип производимого (оригинал, диктующий воспроизводство) [3].

«Индивид». Говоря об индивиде, мы опираемся на такие конструкты, как бытие, физическое и психическое, объективно и субъективно сущее, переживание, чувствования и ощущения и др. Предлагается следующее определение: индивид есть живое существо (организм) как психофизическое целое. «Психическое» и «физическое» здесь трактуются как равноценные определения его бытия (см. рис 1 , вариант б), а не а) ):

Индивид при этом не отождествляется с организмом как физическим телом, и наряду с этим психическое не рассматривается здесь как некое «отражение» состояний физического тела (образ этих состояний и т. п.), чему бы соответствовал вариант а) на рисунке. Избегая подобных упрощений, столь типичных для многих публикаций, мы исключаем возможность впасть в дурную бесконечность уже на следующем шаге логических построений, связанных с введением понятия «Я». Ведь «Я» предполагает момент отраженности индивида в психике, но если индивид есть носитель психики, а психика есть отражение состояний тела и его окружения, то и отраженность индивида в себе самом должно включать в себя отраженность его бытия как носителя его психики, в которой он, в свою очередь, отражен как носитель психики и т. д. и т. п. до бесконечности.

«Психика» – система процессов и состояний взаимоперехода между объективными и субъективными атрибутами бытия живых существ (организмов). Пояснением этой дефиниции может служить рисунок:

Под «субъективным» подразумевается внутренняя, то есть неотчуждаемая от живого существа и порождаемая им самим система феноменов, совокупность чувственных проявлений его бытия. «Субъективное» включает в себя образы мира (конфигурации «чувственной ткани», в которых воспроизводятся формы объектов), мысли («усмотрение отношений» как специфическое переживание), цели и побуждения (чувственные прообразы будущего), аффекты, эмоции, чувства, настроения и др. Неотчуждаемость «субъективного», «внутреннего» от индивида может быть осмыслена в соответствии с различением условий порождения и существования этих феноменов. Возникнув однажды, «субъективное» неотделимо от производящих его условий (локус существования того, что возникло, совпадает здесь с локусом возникновения его).

В этом отличие его от физического как объективно сущего. Объективное есть всеобщее достояние, – то, что потенциально «существует для всех».

На фоне многочисленных попыток определить «психику» (психическое), которая часто неправомерно отождествляется с понятием «субъективное» (будь то «сознательное» или «бессознательное»), философы и психологи, трактующие этот предмет, поразительно малое внимание уделяли тому, что представляет собой физическое. Между тем, без этого никакие попытки справиться с первой задачей не могут претендовать на успех. И в этой связи, мы обратим внимание читателя на тот признак существования, который может рассматриваться как определяющий для понимания физического. Оно может быть осмыслено как обладающее свойством транспонируемости: для него выполним перенос. Действительно, физическое тело («вещество») или физическая волна, возникая где-либо, могут быть «перенесены» за пределы места своего возникновения, при этом их свойства сохраняют свою неизменность. Локус существования физического может отличаться от локуса его возникновения.

Психическое и его атрибут – субъективное – возникнув «где-то», остается там, где возникло. По этой причине внутреннее, субъективное невозможно каким-либо способом «увидеть», «подсмотреть» (сфотографировать или каким-либо еще способом воспроизвести) с позиции внешнего наблюдателя: оно не распространяется, подобно волне, и не перемещается, подобно вещи; оно принадлежит исключительно индивиду, составляя его достояние, его имманентное свойство. Ни боль, ни запах, ни переживание «красного», ни ощущение плотности, ни образ объекта передо мной, ни мысль, ни чувство, ни смыслы как формы проявления психического не могут быть «извлечены» из той среды, из того «места» пространства, в котором они возникли,– такой перенос всегда означал бы трансформацию психического (вплоть до его полного уничтожения).

Психические процессы невидимы, беззвучны и неосязаемы; они не имеют ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Но без них было бы невозможным появление зрительных, слуховых, кинестетических ощущений, невозможны чувственные переживания. Так же и воля, внимание, сопровождаемые напряжением и усилием, сами по себе сверхчувственны; они не являются чувствами напряжения и усилия как таковыми. Переход объективного в субъективное и субъективного в объективное, свершаемый посредством психики, эмпирически неуловим. Зазор, существующий между этими атрибутами бытия, не может быть «заполнен» физическими или химическими сущностями, представлениями о волне и корпускуле; точно также этот «зазор» не может быть «перекрыт» представлениями об известных или еще неизвестных элементах чувственного.

Психика – это ль не диво творения?

вот доказательство в две строки:

нет никого, кто видел бы зрение

и осязал бы работу руки…

Грань между объективным и субъективным – отнюдь не условна, конечно, если считать, что «психика» – не «конструкт», а особая (третья) реальность. Психическое не только отделяет, но и связывает пространства объективного и субъективного. Если от этой общей посылки перейти к примерам, то вопрос звучит так: «Можно ли обнаружить в реальном физическом мире то, что нельзя не мыслить как психическое?» Мы говорим, что это возможно! Такова, например, форма объектов, отношение между частями, границы, отделяющие одну от другой, динамика вещи, сходство, различия, запись (отпечаток) чего-то одного в чем-то другом и т. д. Я приведу пример «как бы физического» объекта, который, в действительности, к категории физических объектов не относится (если бы он имел статус физического объекта, то его поведение вступало бы в противоречие с законами физики). Так, пятно света, имеющее, положим, форму окружности, может перемещаться со скоростью, значительно превышающей скорость света. Я имею в виду известный парадокс с вращающимся прожектором, угловая скорость которого является, конечно, субсветовой, в отличие от возможной скорости перемещения светового пятна на отдаленном объекте (она-то и может быть существенно больше скорости света). Объяснение парадокса состоит в том, что круглое пятно, движущееся со скоростью v>c, не есть физический объект, и поэтому физические законы ему «не писаны».

Звезда – физический объект, а созвездие, как известно, нет.

То же и отношения, а стало быть, статические и динамические структуры, образуемые физическими сущностями. Говорят, форма воска, несущая на себе отпечаток предмета, не содержит в себе ни грана вещества. Но также – и не грана волны, если бы волна могла быть измерена в гранах.

Формы, «огранивающие» физические сущности, суть психические образования; их носители – физические тела и волны, а они сами – суть носители субъективных явлений (переживания, ощущения, восприятия, представления и т. п.), образуют субстрат и композицию их.

Особый вопрос заключается в том, чтобы осмыслить место «непространственных» ощущений в мире телесных контактов индивида с миром. О каких порожденных или порождающих формах здесь могла бы идти речь? Ведь ощущения, говорят, «просты»… Вспомним тонизирующий эффект черного кофе, и попытаемся перебросить мысленный мостик между этим переживанием, с одной стороны, и особенностями поведения приободренного человека, с другой. О каком структурном соответствии могла бы идти речь при сопоставлении таких, столь непохожих друг на друга явлений? В известных примерах , , , демонстрировавших переход формы внешнего объекта в форму движения руки, и, далее, формы движения руки в форму субъективного переживания формы объекта, – в таких примерах подобный вопрос не стоит. Ведь тут перед нами наглядный пример переноса формы: форма объекта → форма деятельности → субъективная форма.

Мы полагаем, что место ощущений в системе организации поведения – двоякое. Как ни парадоксально, ощущение, казалось бы, «простое», способно структурировать поведение, и, кроме того, способно направлять его.

В одном случае речь идет об ответе на вопрос «зачем?» (зачем нужны ощущения, если психика, как носитель форм, способна «сама» направлять поведения, не опираясь на параллельный ряд сопутствующих ей переживаний)? Читатель, конечно, узнает в этом посыле знаменитый вопрос об эпифеноменальности психики. Действительно, легко может составиться представление, будто ощущения – эпифеномен работающего (движущегося, воздействующего, действующего) тела индивида. Они будто «не нужны» ему для его собственной жизнедеятельности в мире. И это, должен сказать автор, вполне справедливое недоумение.

Ну, в самом деле! – говорим мы, – телу индивида вообще ничего «не нужно»; ведь именно тело является инструментом «нужды», обслуживая производимые его работой ощущения, а не наоборот (то есть не ощущения обслуживают тело). Иначе говоря, ощущения суть не столько возможный инструмент функционирования, сколько возможный результат, и на этой основе – цель, смысловой вектор существования индивида, само острие этого вектора.

Далее, раскрывая возможное место ощущений в организации поведения, от вопроса «зачем?» мы переходим к вопросу «как?» (то есть как возможно, чтобы «простое» ощущение конфигурировало сложное поведение). Суть возможного ответа состоит в следующем. Нет ощущений, изолированных друг от друга. Любое ощущение соотнесено с ощущением, которое ему непосредственно предшествует и за ним следует, существует на фоне других ощущений или само образует фоновое ощущение по отношению к какому-либо другому. Нет, и не может быть единичных, замкнутых на себя ощущений; в субъективном пространстве-времени они сосуществуют друг с другом. Иными словами, иллюзия полагать, что ощущения бывают «точечными». Они всегда «заполняют» области субъективного опыта, а значит, заключают в себе границу. Так, «синее» отграничено от «красного», «этот запах» от «того» и т. п. Они ограничивают и огранивают друг друга. Длительность и пространственность ощущений неразлучны (интересно, что сказал бы по этому поводу А. Бергсон?). Усилим тезис, «соберем» мысленно ощущения в отдельные «психические состояния», образуем паттерны ощущений. И если нам удастся этот мысленное собирательство, то мы будем готовы сказать, что ощущения способны к образованию форм. А если так, то границы и основанные на них формы сочетания ощущений приобретут в наших глазах искомую функцию. Мы сможем рассматривать их как нечто, способное направлять (структурировать) поведение, – конфигурировать потоки активности. Ибо форма заключает в себе пространственное определение, структуру (так же как перфокарта с отверстиями, образующими определенный рисунок). Такая структура способна опосредствовать активность, сказываясь на ее протекании.

Таким образом, тело – инструментально; душа – самоценна. Организм есть машина, поставляющая ощущения и опирающаяся на них в своем функционировании. Как же это происходит? И какова перспектива динамики?

Предположительно, это происходит так. Сначала, в результате телесных контактов индивида со своим окружением, спонтанно, в его психике появляются ощущения, имеющие определенный гедонистический тон («приятное» – «неприятное» и т. п.). Далее, в психике фиксируется маршрут, приводящий к таким ощущениям (поскольку переживание имеет форму, возможно управление поведением, ведущим к позитивному результату). Там где возможно говорить об управлении со стороны субъективного, мы всегда находим следы наслаждения и страдания; вкрапление опыта притягательных и отталкивающих переживаний. При автоматизации поведения, переживания, производимые психикой, имевшие гедонистический знак, становятся необязательными и покидают субъективную сферу.

«Пограничный» статус психического объясняет феномен перманентного поиска и реинтерпретации психологией своего собственного предмета (время от времени психология как бы утрачивает свой предмет), «исчезновения» фундаментальных психологических категорий и понятий. На протяжении истории психологии встречались случаи отрицания психологами реальности «ощущения», «внимания», «воображения», «мотива», «воли», «деятельности», «субъекта» и др. Примером может служить высказывание Х. Хекхаузена, описывающее онтологический статус «мотива», базовой категории психологии: «Собственно говоря, мотивов не существует» (подразумевается, что это – конструкт нашего мышления). Между тем, предлагаемое здесь понимание психики исходит из признания реальности её бытия: психика, по отношению к объективному и субъективному, есть «нечто третье» – особый род бытия, описываемый понятиями «сопредельное», «переходное», «связующее».

Процессы и состояния, объединяющие внешние и внутренне образующие бытия индивида, объективные и субъективные измерения его жизни, опосредствуют движение «извне во внутрь» и «изнутри во вне». В первом случае имеется в виду «перенос» форм внеположных индивиду объектов во внутренний, субъективный план (познание в широком смысле), во втором – встречное движение (порождение и воплощение во вне внутренних моделей мира).

Это не означает, что содержания субъективного, все без остатка, могут быть сведены к каким-либо внешним воздействиям, имея свой прототип во вне и являясь копиями (отражениями) этого прототипа. Точно также и объективное сохраняет своего рода дистанцию по отношению к психическому: не всё в объективном актуально «переводится» психикой в субъективный план и не всё являет собой воплощение субъективного. Но каждый процесс, каждое состояние или свойство психики представляет собой единство «центростремительной» (ориентировочная активность) и «центробежного» (исполнительная активность) переходов объективного в субъективное и субъективного в объективное.

Когнитивные акты, такие как восприятие, память, воображение реализуют переход «извне во внутрь» (во всех случаях этот переход опосредствуется активностью индивида, направленной во вне).

Акты поведения – импульсивные, произвольные и волевые формы активности – реализуют обратный переход «изнутри во вне» (данный переход опосредствуется процессами, ориентированными противоположным образом – извне во внутрь).

В противоположность «центростремительному» и «центробежному», мышление уравновешивает оба процесса, придавая статус реальности тому, что до этого существовало в субъективном плане (воображение, гипотезы о мире), и в то же время – статус субъективного отношениям, существующим во вне.

Подобно психическим процессам, психические состояния также - переходное звено между субъективными и объективными аспектами жизнедеятельности индивида: они реализуют функцию воспроизводства ситуации и играют регулятивную роль. В некоторых случаях психические состояния способны «порождать» свой объект, то есть являются самоподтверждающимися (так, страх оступиться повышает вероятность падения, ревность «порождает» соперника и т. д. и т. п.).

Отдельные психические процессы и состояния выступают в единстве, образуя целостные системы активности, реализующие взаимопереходы объективного и субъективного. Таковы – «предметная деятельность» (в трактовке [38].), установка (в теории [125].), «настроение» (в концепции ), «Я» (как особая идея) и др.

Психика относится к субъективным продуктам собственного творчества (мир субъективных явлений) так же, как и к объективной реальности: копирует нечто в том, что она сама создала, опускает что-то при этом, усиливает подчеркиванием, «группирует» наново. Эффекты восприятия двойственных картинок, «фигура-фон», перестук колес, в котором человек способен по своему произволу слышать то один стихотворный размер, то другой и т. п., всё это – творения психики, результат вторичного психического отражения того, что уже было ранее отражено.

Из определения психики следует, что существуют осознаваемые (присутствующие в субъективном плане) и неосознаваемые ее содержания. Психика – и исторически (в филогенезе и онтогенезе), и логически (в соответствие с приведенной дефиницией) – непосредственно неосознаваемое образование. Осознание основано на отражении (рефлексии) психического в субъективной сфере индивида; сознание – своего рода автопортрет психики вместе с ее предпосылками и результатами.

Мир субъективного объединяет в себе всё, что есть для меня и единственно для меня, включая и мой собственный образ, в котором всё это есть. Вопреки сложившемуся убеждению, моё «Я» ничего не воспринимает, ничего не видит. Есть только картинки, среди которых и картинка того, кто «смотрит», и даже картинка того, будто бы он что-то «видит». Но, разумеется, на этой картине нет зрения как особого процесса превращения нарисованного объекта посредством нарисованного субъекта в картинку образа объекта в голове у нарисованного человечка. «Видимое», «Видящий», «Видение» – суть феномены субъективного, то есть «картинки»; а «зрение» – это просто слово (оно субъективно дано как звучание), обозначающее стрелочку трансформации «видимого» в «видение» «видящим».

Обзоры сервисов Pandia.ru

Проекты по теме:

Домашний очаг Справочная информация Общество Образование и наука Бизнес и финансы Досуг Технологии Инфраструктура Товары

Мнение редакции может не совпадать с мнениями авторов.

Источник:

pandia.ru

Я в персонологической перспективе в городе Киров

В этом каталоге вы сможете найти Я в персонологической перспективе по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие предложения в категории Наука и образование. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка осуществляется в любой город РФ, например: Киров, Ульяновск, Астрахань.