Книжный каталог

Гофман Э. Золотой горшок и другие новеллы

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Гофман Э. Золотой горшок и другие новеллы Гофман Э. Золотой горшок и другие новеллы 274 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гофман Э. Золотой горшок Крошка Цахес по прозванию Циннобер Гофман Э. Золотой горшок Крошка Цахес по прозванию Циннобер 116 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гофман Э. Крошка Цахес. Повелитель блох. Золотой горшок. Песочный человек. Щелкунчик Гофман Э. Крошка Цахес. Повелитель блох. Золотой горшок. Песочный человек. Щелкунчик 122 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гофман Э. Золотой горшок Крошка Цахес по прозванию Циннобер Гофман Э. Золотой горшок Крошка Цахес по прозванию Циннобер 86 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гофман Э. Золотой горшок: Сказка из новых времен Гофман Э. Золотой горшок: Сказка из новых времен 2700 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гофман Э. Ночные этюды: новеллы Гофман Э. Ночные этюды: новеллы 126 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Гофман Э. Щелкунчик и другие волшебные сказки Гофман Э. Щелкунчик и другие волшебные сказки 708 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Эрнст Теодор Амадей Гофман

LiveInternetLiveInternet -Рубрики
  • В перекур (102)
  • Загадочный мир (82)
  • Тесты (18)
  • Общество (400)
  • Град обреченный (200)
  • Новости (82)
  • И всё-таки я верю (29)
  • Друзей в ссылку (38)
  • Зуб мудрости (94)
  • История (83)
  • Кино (484)
  • Книги (205)
  • Лытдыбр (439)
  • Мемуары (56)
  • Размышлизмы (55)
  • Мои произведения (176)
  • Музыка (20)
  • Поэзия (79)
  • Прогулки по Санкт-Петербургу (191)
  • Каменный остров (56)
  • Малая Конюшенная улица (19)
  • Канал Грибоедова (2)
  • Разное (146)
  • События (100)
  • День памяти (28)
  • Праздники (66)
  • Фото (2084)
  • Природа (314)
  • Архитектура, декор (285)
  • Городская жизнь (198)
  • Памятники, скульптура, литьё (175)
  • Реки и мосты (71)
  • Граффити (47)
  • Отражения и тени (30)
  • Витрины, реклама (17)
  • Подлинность окружения (14)
  • Музеи (10)
  • Христианство (300)
  • Ветхий Завет (28)
  • Общецерковная история (35)
  • Основное богословие (27)
  • Юмор (69)
  • Языкознание (24)
-Подписка по e-mail -Поиск по дневнику -Друзья -Постоянные читатели -Сообщества -Статистика Эрнст Теодор Амадей Гофман. Золотой горшок

1813 год. Более известный в тот период как музыкант и композитор, нежели как литератор, Эрнст Теодор Амадей Гофман становится директором оперной труппы Секонды и вместе с ней перебирается в Дрезден. В осаждённом городе, на который наседает Наполеон, он дирижирует оперой. И в это же самое время задумывает самое яркое из ранних своих произведений – фантасмогорическую повесть-сказку «Золотой горшок».

«В день Вознесения, часов около трех пополудни, чрез Черные ворота в Дрездене стремительно шёл молодой человек и как раз попал в корзину с яблоками и пирожками, которыми торговала старая, безобразная женщина, - и попал столь удачно, что часть содержимого корзины была раздавлена, а все то, что благополучно избегло этой участи, разлетелось во все стороны, и уличные мальчишки радостно бросились на добычу, которую доставил им ловкий юноша!»

"Здесь и там, меж ветвей, по цветам, мы вьемся, сплетаемся, кружимся, качаемся. Сестрица, сестрица! Качайся в сиянии! Скорее, скорее, и вверх и вниз, - солнце вечернее стреляет лучами, шуршит ветерок, шевелит листами, спадает роса, цветочки поют, шевелим язычками, поем мы с цветами, с ветвями, звездочки скоро заблещут, пора нам спускаться сюда и туда, мы вьемся, сплетаемся, кружимся, качаемся; сестрицы, скорей!"

И дальше текла дурманящая речь».

- Ах, милостивые государи, товарищи моего несчастия, - воскликнул он, - как же это вы можете оставаться столь беспечными, даже довольными, как я это вижу по вашим лицам? Ведь и вы, как я, сидите закупоренные в склянках и не можете пошевельнуться и двинуться, даже не можете ничего дельного подумать без того, чтобы не поднимался оглушительный шум и звон, так что в голове затрещит и загудит. Но вы, вероятно, не верите в Саламандра и в зеленую змею?

- Вы бредите, господин студиозус, - возразил один из учеников. - Мы никогда не чувствовали себя лучше, чем теперь, потому что специес-талеры, которые мы получаем от сумасшедшего архивариуса за всякие бессмысленные копии, идут нам на пользу; нам теперь уж не нужно разучивать итальянские хоры; мы теперь каждый день ходим к Иозефу или в другие трактиры,наслаждаемся крепким пивом, глазеем на девчонок, поем, как настоящие студенты, "Gaudeamus igitur. " - и благодушествуем.»

- Вот вам, - сказал он, - любимый напиток вашего друга, капельмейстера Иоганнеса Крейслера. Это - зажженный арак, в который я бросил немножко сахару. Отведайте немного, а я сейчас скину мой шлафрок, и в то время как выбудете сидеть и смотреть и писать, я, для собственного удовольствия и вместе с тем чтобы пользоваться вашим дорогим обществом, буду опускаться и подниматься в бокале.

- Как вам угодно, досточтимый господин архивариус, - возразил я, - но только, если вы хотите, чтобы я пил из этого бокала, пожалуйста, не.

- Не беспокойтесь, любезнейший! - воскликнул архивариус, быстро сбросил свой шлафрок и, к моему немалому удивлению, вошел в бокал и исчез в пламени. Слегка отдувая пламя, я отведал напиток - он был превосходен!»

Источник:

www.liveinternet.ru

Читать онлайн Золотой горшок: сказка из новых времен автора Гофман Эрнст Теодор Амадей - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Золотой горшок: сказка из новых времен" автора Гофман Эрнст Теодор Амадей - RuLit - Страница 1

Эрнст Теодор Амадей Гофман

Золотой горшок: сказка из новых времен

В день вознесения, часов около трех пополудни, чрез Черные ворота в Дрездене стремительно шел молодой человек и как раз попал в корзину с яблоками и пирожками, которыми торговала старая, безобразная женщина, — и попал столь удачно, что часть содержимого корзины была раздавлена, а все то, что благополучно избегло этой участи, разлетелось во все стороны, и уличные мальчишки радостно бросились на добычу, которую доставил им ловкий юноша! На крики старухи, товарки ее оставили свои столы, за которыми торговали пирожками и водкой, окружили молодого человека и стали ругать его столь грубо и неистово, что он, онемев от досады и стыда, мог только вынуть свой маленький и не особенно полный кошелек, который старуха жадно схватила и быстро спрятала. Тогда расступился тесный кружок торговок; но когда молодой человек из него выскочил, старуха закричала ему вслед: «Убегай, чертов сын, чтоб тебя разнесло; попадешь под стекло, под стекло!…» В резком, пронзительном голосе этой бабы было что-то страшное, так что гуляющие с удивлением останавливались, и раздавшийся было сначала смех разом замолк. Студент Ансельм (молодой человек был именно он) хотя и вовсе не понял странных слов старухи, но почувствовал невольное содрогание и еще более ускорил свои шаги, чтобы избегнуть направленных на него взоров любопытной толпы. Теперь, пробиваясь сквозь поток нарядных горожан, он слышал повсюду говор: «Ах, бедный молодой человек! Ах, она проклятая баба!» Странным образом таинственные слова старухи дали смешному приключению некоторый трагический оборот, так что все смотрели с участием на человека, которого прежде совсем не замечали. Особы женского пола ввиду высокого роста юноши и его благообразного лица, выразительность которого усиливалась затаенным гневом, охотно извиняли его неловкость, а равно и его костюм, весьма далекий от всякой моды, а именно: его щучье-серый фрак был скроен таким образом, как будто портной, его работавший, только понаслышке знал о современных фасонах, а черные атласные, хорошо сохранившиеся брюки придавали всей фигуре какой-то магистерский стиль, которому совершенно не соответствовали походка и осанка.

Когда студент подошел к концу аллеи, ведущей к Линковым купальням, он почти задыхался. Он должен был замедлить шаг; он едва смел поднять глаза, потому что ему все еще представлялись яблоки и пирожки, танцующие вокруг него, и всякий дружелюбный взгляд проходящей девушки был для него лишь отражением злорадного смеха у Черных ворот. Так дошел он до входа в Линковы купальни; ряд празднично одетых людей непрерывно входил туда. Духовая музыка неслась изнутри, и все громче и громче становился шум веселых гостей. Бедный студент Ансельм чуть не заплакал, потому что и он хотел в день вознесения, который был для него всегда особенным праздником, — и он хотел принять участие в блаженствах линковского рая: да, он хотел даже довести дело до полпорции кофе с ромом и до бутылки двойного пива и, чтобы попировать настоящим манером, взял денег даже больше, чем следовало. И вот роковое столкновение с корзиной яблок лишило его всего, что при нем было. О кофе, о двойном пиве, о музыке, о созерцании нарядных девушек — словом, обо всех грезившихся ему наслаждениях нечего было и думать; он медленно прошел мимо и вступил на совершенно уединенную дорогу вдоль Эльбы. Он отыскал приятное местечко на траве под бузиною, выросшей из разрушенной стены, и, сев там, набил себе трубку пользительным табаком, подаренным ему его другом, конректором Паульманом. Около него плескались и шумели золотистые волны прекрасной Эльбы; за нею смело и гордо поднимал славный Дрезден свои белые башни к прозрачному своду, который опускался на цветущие луга и свежие зеленые рощи; а за ними, в глубоком сумраке, зубчатые горы давали знать о далекой Богемии. Но, мрачно взирая перед собою, студент Ансельм пускал в воздух дымные облака, и его досада наконец выразилась громко в следующих словах: «А ведь это верно, что я родился на свет для всевозможных испытаний и бедствий! Я уже не говорю о том, что я никогда не попадал в бобовые короли, что я ни разу по угадал верно в чет и нечет, что мои бутерброды всегда падают не землю намасленной стороной, — обо всех этих злополучиях я не стану и говорить; но не ужасная ли это судьба, что я, сделавшись наконец студентом назло всем чертям, должен все-таки быть и оставаться чучелом гороховым? Случалось ли мне надевать новый сюртук без того, чтобы сейчас же не сделать на нем скверного жирного пятна или не разорвать его о какой-нибудь проклятый, не к месту вбитый гвоздь? Кланялся ли я хоть раз какой-нибудь даме или какому-нибудь господину советнику без того, чтобы моя шляпа не летела черт знает куда или я сам не спотыкался на гладком полу и постыдно не шлепался? Не приходилось ли мне уже и в Галле каждый базарный день уплачивать на рынке определенную подать от трех до четырех грошей за разбитые горшки, потому что черт несет меня прямо на них, словно я полевая мышь? Приходил ли я хоть раз вовремя в университет или в какое-нибудь другое место? Напрасно выхожу я на полчаса раньше; только что стану я около дверей и соберусь взяться за звонок, как какой-нибудь дьявол выльет мне на голову умывальный таз, или я толкну изо всей силы какого-нибудь выходящего господина и вследствие этого не только опоздаю, но и ввяжусь в толпу неприятностей. Боже мой! Боже мой! Где вы, блаженные грезы о будущем счастье, когда я гордо мечтал достигнуть до звания коллежского секретаря. Ах, моя несчастная звезда возбудила против меня моих лучших покровителей. Я знаю, что тайный советник, которому меня рекомендовали, терпеть не может подстриженных волос; с великим трудом прикрепляет парикмахер косицу к моему затылку, но при первом поклоне несчастный снурок лопается, и веселый мопс, который меня обнюхивал, с торжеством подносит тайному советнику мою косичку. Я в ужасе устремляюсь за нею и падаю на стол, за которым он завтракал за работою; чашки, тарелки, чернильница, песочница летят со звоном, и поток шоколада и чернил изливается на только что оконченное донесение. „Вы, сударь, взбесились!“ — рычит разгневанный тайный советник и выталкивает меня за дверь. Что пользы, что конректор Паульман обещал мне место писца? До этого не допустит моя несчастная звезда, которая всюду меня преследует. Ну, вот хоть сегодня. Хотел я отпраздновать светлый день вознесения как следует, в веселии сердца. Мог бы я, как и всякий другой гость в Линковых купальнях, восклицать с гордостью: „Человек, бутылку двойного пива, да лучшего, пожалуйста!“ Я мог бы сидеть до позднего вечера, и притом вблизи какой-нибудь компании великолепно разряженных, прекрасных девушек. Я уж знаю, как бы я расхрабрился; я сделался бы совсем другим человеком, я даже дошел бы до того, что когда одна из них спросила бы: „Который теперь может быть час?“ или: „Что это такое играют?“ — я вскочил бы легко и прилично, не опрокинув своего стакана и не споткнувшись о лавку, в наклонном положении подвинулся бы шага на полтора вперед и сказал бы: „С вашего позволения, mademoiselle, это играют увертюру из „Девы Дуная“, или: „Теперь, сейчас пробьет шесть часов“. И мог бы хоть один человек на свете истолковать это в дурную сторону? Нет, говорю я, девушки переглянулись бы между собою с лукавою улыбкою, как это обыкновенно бывает каждый раз, как я решусь показать, что я тоже смыслю кой-что в легком светском тоне и умею обращаться с дамами. И вот черт понес меня на эту проклятую корзину с яблоками, и я теперь должен в уединении раскуривать свой пользительный…“ Тут монолог студента Ансельма был прерван странным шелестом и шуршаньем, которые поднялись совсем около него в траве, но скоро переползли на ветви и листья бузины, раскинувшейся над его головою. То казалось, что это вечерний ветер шевелит листами; то — что это порхают туда и сюда птички в ветвях, задевая их своими крылышками. Вдруг раздался какой-то шепот и лепет, и цветы как будто зазвенели, точно хрустальные колокольчики. Ансельм слушал и слушал. И вот — он сам не знал, как этот шелест, и шепот, и звон превратились в тихие, едва слышные слова:

«Здесь и там, меж ветвей, по цветам, мы вьемся, сплетаемся, кружимся, качаемся. Сестрица, сестрица! Качайся в сиянии! Скорее, скорее, и вверх и вниз, — солнце вечернее стреляет лучами, шуршит ветерок, шевелит листами, спадает роса, цветочки поют, шевелим язычками, поем мы с цветами, с ветвями, звездочки скоро заблещут, пора нам спускаться сюда и туда, мы вьемся, сплетаемся, кружимся, качаемся; сестрицы, скорей!»

Источник:

www.rulit.me

Анализ произведения «Золотой горшок» (Гофман), Литерагуру

Анализ произведения «Золотой горшок» (Гофман)

Сказка «Золотой горшок» наиболее полно отражает разнонаправленность и широкий кругозор её автора. Гофман был не только одарённым и успешным писателем, но ещё талантливым художником и композитором, а образование имел юридическое. Именно поэтому в ней так живо переданы перезвоны хрустальных колокольчиков и краски волшебного мира. Кроме того, это произведение ценно тем, что здесь находят отражение все основные тенденции и темы романтизма: роль искусств, двоемирие, любовь и счастье, рутина и мечта, познание мира, ложь и истина. «Золотой горшок» поистине уникален своей необычайной многогранностью.

История создания

Романтизм – это не только мечты о волшебстве или поиск приключений. Важно иметь в виду исторические события, на фоне которых развивалось это направление. «Золотой горшок» входит в состав сборника «Фантазии в манере Калло». Он создавался в 1813-15 гг., а это период Наполеоновских войн. Мечты о свободе, равенстве и братстве рухнули, обыденному миру остаётся противопоставить только вымышленный, иллюзорный. Издателем сборника является К.-Ф. Кунц, виноторговец и близкий друг Гофмана. Связующим звеном произведений сборника «Фантазии в манере Калло» был подзаголовок «Листки из дневника Странствующего Энтузиаста», что, композиционного единства, придаёт ещё большую таинственность сказкам.

«Золотой горшок» создавался Гофманом в Дрездене в 1814 году. В этот период писатель переживает душевное потрясение: его возлюбленную выдали замуж за состоятельного коммерсанта. Исторические события и личная драма подтолкнули писателя создать свою сказочную фантазию.

Жанр и направление

С первых страниц «Золотого горшка» читателя ждёт загадка. Стоит задуматься уже над авторским определением жанра – «сказка из новых времён», более литературоведческое определение – повесть-сказка. Такой симбиоз мог родиться только в контексте романтизма, когда среди многих писателей набирает популярность изучение фольклора. Так в одном творении соединились повесть (прозаический литературный труд средних размеров с одной сюжетной линией) и сказка (разновидность устного народного творчества).

В рассматриваемом произведении Гофман излагает не только фольклорные мотивы, но и острые общественные проблемы: филистерство, зависть, желание не быть, а казаться. Посредством сказки писатель может безнаказанно и добродушно выражать свою критику в адрес общества, ибо фантастическая история способна вызвать только улыбку, а посмеяться над собой – самое большое наказание для читателя того времени. Этим приёмом пользовались ещё литераторы периода классицизма, такие как Лабрюйер, Дж. Свифт.

Наличие фантастического элемента в произведении тоже весьма спорный факт. Если считать, что герой действительно побывал в волшебной Атлантиде, то это, безусловно, сказка. Но здесь, как и в любой другой книге Гофмана, всё иллюзорное можно объяснить рационально. Все чудесные видения – не более чем сон, последствие употребления табака и алкоголя. Поэтому только читателю решать, что это: сказка или повесть, реальность или вымысел?

В праздник вознесения студент Ансельм столкнулся со старухой, продававшей яблоки. Весь товар рассыпался, за что юноша услышал в свой адрес немало проклятий и угроз. Тогда ещё он не знал, что это не просто торговка, а злая ведьма, и яблоки тоже были не простыми: это были её детки.

После случившегося Ансельм расположился под кустом бузины и закурил трубку, набитую пользительным табаком. Опечаленный очередной неприятностью, бедный герой слышит не то шелест листьев, не то чей-то шепот. Это были три блестящие золотые змейки, одна из которых проявила особый интерес к юноше. Он влюбляется в неё. Далее персонаж всюду ищет свидания с чарующими созданиями, за что его начинают считать сумасшедшим. На одном из вечеров у конректора Паульмана Ансельм рассказывает о своих видениях. Они весьма заинтересовали регистратора Геербранда, и он направляет студента к архивариусу Линдгорсту. Старый архивариус устраивает молодого человека к себе переписчиком и объясняет ему, что три змейки – это его дочери, а предмет его обожания – младшая, Серпентина.

К Ансельму неравнодушна дочь конректора Паульмана, Вероника, но её мучит вопрос: взаимно ли её чувство? Чтобы узнать это, девушка готова обратиться к гадалке. И она приходит к Рауэрин, которая и есть та самая ведьма-торговка. Так начинается противостояние двух блоков: Ансельма с Линдгорстом и Вероники с Рауэрин.

Пиковой точкой этой борьбы становится сцена в доме архивариуса, когда Ансельм оказывается заключенным в стеклянную банку за то, что капнул чернила на оригинал рукописи. Появившаяся Рауэрин предлагает студенту освобождение, но за это требует отказаться от Серпентины. Горячо влюблённый юноша не соглашается, оскорбляет ведьму, и это приводит её в исступление. Вовремя пришедший на помощь своему переписчику архивариус одерживает победу над старой колдуньей и освобождает пленника. Прошедший такое испытание юноша удостаивается счастья вступить в брак с Серпентиной, а Вероника легко отказывается от своих надежд на Ансельма, разбивает волшебное зеркало, подаренное гадалкой, и выходит замуж за Геербранда.

Главные герои и их характеристика
  • От первой до последней страницы сказочной повести мы следим за судьбой и трансформацией характера студента Ансельма. В начале повествования он предстаёт нам полнейшим неудачником: нет работы, потратил последние гроши из-за своей неосторожности. Только фантазии и отдых за пуншем или табаком могут развеять его насущные проблемы. Но по ходу развития действия герой доказывает нам, что силён духом. Он не просто мечтатель – он готов бороться за свою любовь до конца. Однако Гофман не навязывает читателю такую точку зрения. Можно считать, что все эфемерные миры – это воздействие пунша и курительной трубки, а окружающие правильно делают, что смеются над ним и опасаются его сумасшествия. Но есть и другой вариант: только человеку, наделённому поэтической душой, искреннему и чистому, может открыться высший мир, где царит гармония. Простым же обывателям, таким как конректор Паульман, его дочь Вероника и регистратор Геербранд, остаётся только изредка видеть сны и утопать в рутине.
  • Семья Паульманов тоже имеет свои желания, но они не выходят за пределы довольно-таки узкого сознания: отец хочет выдать дочь за состоятельного жениха, а Вероника мечтает стать «госпожой надворной советницей». Девушка даже не знает, что дороже для неё: чувство или светский статус. В юном друге девушка видела только потенциального надворного советника, но Ансельма опередил Геербранд, ему Вероника и отдала руку и сердце.
  • Вот уже несколько сотен лет архивариус Линдгорст терпит своё изгнание в мире земных душ – в мире обыденности и филистерства. Он не заключен в тюрьму, не обременён тяжелой работой: он наказан непониманием. Все считают его чудаком и лишь смеются над его рассказами о былой жизни. Вставная новелла о юноше Фосфоре повествует читателю о волшебной Атлантиде и происхождении архивариуса. Но аудитория изгнанника не желает ему верить, лишь Ансельм оказался способным постичь тайну Линдгорста, внять мольбам Серпентины и выстоять против ведьмы. Любопытно, сам автор признаётся публике, что общается с инородным гостем, ведь и он причастен к высшим идеям, что служит для придания некой правдоподобности в сказке.
  1. Тема любви. Ансельм видит в чувстве лишь возвышенный поэтический смысл, вдохновляющий человека на жизнь и творчество. Обыденный и мещанский брак, в основе которого лежит взаимовыгодное использование, не устроил бы его. В его понимании любовь окрыляет людей, а не пригвождает к земле условностями и бытовыми аспектами. С ним полностью солидарен автор.
  2. Конфликт личности и общества. Окружающие лишь насмехаются над Ансельмом, не принимают его фантазии. Людям свойственно бояться не типичных идей и незаурядных стремлений, они грубо их подавляют. Писатель призывает бороться за свои убеждения, даже если их не разделяет толпа.
  3. Одиночество. Главный герой, как и архивариус, чувствует себя непонятым и отторгнутым от мира. Его это поначалу расстраивает, заставляет усомниться в себе, однако со временем он осознает свою непохожесть на остальных и приобретает мужество ее отстаивать, а не идти на поводу у общества.
  4. Мистика. Писатель моделирует идеальный мир, где пошлость, невежество и бытовые проблемы не следуют за человеком по пятам. Эта выдумка хоть и лишена правдоподобия, таит в себе глубокий смысл. Нам просто необходимо стремиться к идеалу, одно стремление уже облагораживает душу и возвышает ее над рутинным существованием.
Главная мысль

Гофман даёт читателю полную свободу в трактовке «Золотого горшка»: для кого-то это сказка, для кого-то – повесть с вкраплениями снов, а кто-то может увидеть здесь записки из дневника писателя, полные аллегорий. Такое неординарное восприятие авторского замысла делает произведение актуальным и поныне. Разве сегодня человек не выбирает между бытовыми хлопотами и саморазвитием, карьерой и любовью? Студент Ансельм имел счастье принять решение в пользу поэтического мира, поэтому он освобожден от иллюзий и рутины.

В особенном виде Гофман изображает свойственное романтизму двоемирие. Быть или казаться? — главный конфликт произведения. Писатель изображает время огрубления и слепоты, где даже пленённые в колбы люди не замечают своей скованности. Важен не сам человек, а его функция. Неслучайно все герои часто упоминаются с их должностями: архивариус, регистратор, конректор. Так автор подчеркивает разницу между миром поэтическим и обыденным.

Но эти две области не только противопоставляются. В сказке есть сквозные мотивы, которые объединяют их. Например, голубые глаза. Впервые они привлекают Ансельма в Серпентине, но и Вероника тоже является обладательницей таковых, как позднее замечает юноша. Так, может быть, девушка и золотая змейка — одно целое? Связывают чудеса и реальность серьги, привидевшиеся во сне Веронике. Точно такие в день помолвки дарит её новоиспечённый надворный советник Геербранд.

«Только из борьбы возникнет твое счастье в высшей жизни», и символом его является золотой горшок. Поборов зло, Ансельм получил его в качестве некоего трофея, награды, дающей право обладать Серпентиной и пребывать вместе с нею в волшебной Атлантиде.

«Верь, люби и надейся!» — вот самая главная мысль этой сказки, вот тот девиз, который Гофман хочет сделать смыслом жизни каждого.

Автор: Александра Барбашова

Читайте также: Анализ романа Тургенева «Отцы и дети»

Автор: Guru · Published 21.07.2017 · Last modified 08.10.2017

Анализ поэмы «Мцыри» (М. Лермонтов)

Автор: Guru · Published 09.09.2017 · Last modified 08.10.2017

Анализ произведения «Пиковая дама» (А. Пушкин)

Автор: Guru · Published 01.10.2017 · Last modified 08.10.2017

Источник:

literaguru.ru

Разбор романтической сказки «Золотой горшок» Гофмана

Разбор романтической сказки «Золотой горшок» Гофмана

В истории романтизма выделяются два этапа: ранний и поздний. Разделение это не только хронологическое, но основанное на философских идеях эпохи.

Философия раннего романтизма определяет двусферный мир: мир «бесконечного» и «конечного» («ставшего», «косного»). «Бесконечное» — Космос, Бытие. «Конечное» — земное существование, обыденное сознание, быт.

Художественный мир раннего романтизма воплощает двоемирие «бесконечного» и «конечного» через идею универсального синтеза. Доминанта мироощущения ранних романтиков это радостное приятие мира. Мироздание — царство гармонии, а мировой хаос воспринимается как светлый источник энергии и метаморфоз, вечного «струения жизни».

Мир позднего романтизма — тоже двусферный мир, но уже другой, это мир абсолютного двоемирия. Здесь «конечное» — самостоятельная субстанция, противоположная «бесконечному». Доминанта мироощущения поздних романтиков — дисгармония, космический хаос воспринимается как источник темных, мистических сил.

Эстетика Гофмана создается на скрещении раннего и позднего романтизма, их философского взаимопроникновения.

В мире героев Гофмана нет единственно верного пространства и времени, для каждого существует своя реальность, свой топос и свое время. Но Романтик, описывая эти миры, в собственном сознании соединяет их в целостный, хотя и противоречивый мир.

Любимый герой, созданный Гофманом, Крейслер в «Музыкальных страданиях капельмейстера Иоганнеса Крейслера» описывает «чайный вечер», на который он был зван как тапер, играющий на танцах:

«…я… совсем обессилел… Гнусный потерянный вечер! Но теперь мне хорошо и легко. Ведь во время игры я достал карандаш и правой рукой набросал цифрами на странице 63 под последней вариацией несколько удачных отклонений, в то время как левая рука не переставала бороться с потоком звуков. Я продолжаю писать на оборотной пустой стороне <…> как выздоравливающий больной, не перестающий рассказывать о том, что он вытерпел, подробно описываю здесь адские мучения сегодняшнего чайного вечера» [c. 27-28][17]. Крейслер, альтер-эго Гофмана, способен преодолевать драматизм реальности через духовное бытие.

В творчестве Гофмана структуру каждого текста создает «двоемирие», но входит оно через «романтическую иронию».

В центре гофмановского мироздания — творческая личность, поэт и музыкант, главное для которого — акт творения, по словам романтиков, — «музыка, бытие самого бытия». Эстетический акт и разрешает конфликт между «материальным» и «духовным», бытом и бытием.

Сказка из новых времен «Золотой горшок» явилась средоточием философской и эстетической концепции Гофмана.

Текст сказки отражает мир «внетекстовый» и одновременно индивидуальное, характеризующее личность Гофмана. По мысли Ю. М. Лотмана, текст есть «авторская модель мира», через все структурные компоненты которой, хронотоп и героев воплощается реальный мир. Философия романтического двуемирия определяют сюжет и фабулу Сказки, композицию и хронотоп.

Для разбора текста нам необходимы теоретические понятия, без которых студенты, как правило, главным героем Сказки называют Ансельма, а из художественных пространств выделяют два — город Дрезден и волшебно-мистический мир в двух его ипостасях — Атлантиды (светлое начало) и пространство Старухи (темное начало). Таким образом очерченный хронотоп сказки отрезает отдельные части композиции, уменьшает сюжет вдвое, сводя его к фабуле об Ансельме.

Если для актера персонажи этой фабулы Ансельм, Вероника, Геербранд, Паульман, Линдгорст и старуха Лиза достаточны для творческих фантазий сценического воплощения, то для режиссера эта композиционная деконструкция ведет к утрате смысла Сказки и его главного героя — Романтика.

Теоретические понятия становятся указателями художественных и мировозренческих значений.

Это понятия: хронотоп, Автор-творец, Автор, Автор-повествователь, Событие.

Хронотоп - «. взаимосвязь пространственных и временных отношений, художественно освоенных в литературе»[18] [с. 234].

Автор-творец — реальный человек, художник «отличим от образа автора, повествователя и рассказчика. Автор-творец = композитор как по отношению его к творчеству в целом, так и отдельного текста как частицы целого»[19] [с. 34].

Автор - «носитель напряженно-активного единства завершенного целого, целого героя и целого произведения. <. > Сознание автора есть сознание, объемлющее сознание героя, его мир» [с. 234]. Задача автора - познание формы героя и его мира, т.е. эстетическая оценка чужого познания и поступка.

Повествователь (нарратор, рассказчик) - «это сотворенная фигура, которая принадлежит всему целому литературному произведению» [34]. Эта роль придумана и принята автором-творцом. «Нарратор и персонажи по своей функции является «бумажными существами», Автор рассказа (материальный) не может быть спутан с повествователем этого рассказа» [34].

Событие. Различают два типа События: событие художественное и событие сюжетное:

1) Событие художественное — в котором принимает участие Автор-творец и читатель. Так в «Золотом горшке» мы увидим несколько подобных Событий, о которох персонажи «не знают»: это структурное деление, выбор жанра, создание хронотопа, по замечанию Тынянова, такое Событие»вводит в прозу не героя, а читателя».

2) Событие сюжетное изменяются герои, ситуации, динамическое развертывание фабулы в пространстве всего сюжета.[20]

Текст «Золотого Горшка» представляет собой систему нескольких художественных Событий, закрепленных в структуре композиции.

Начало этих Событий — разделение на текст «напечатанный» и текст «пишущийся».

Первое Событие - это текст «напечатанный»: “«Золотой горшок» Сказка из новых времен”. Он создан Гофманом — Автором-творцом — и имеет общий персонаж с остальным творчеством Гофмана — это Крейслер, главный герой «Крейслерианы».

Второе Событие. Автор-Творец в свой текст вводит еще одного автора — Автора-повествователя. В литературе такой автор-повествователь существует всегда как альтер-эго реального автора. Но нередко автор-творец наделяет его субъективной функцией автора-рассказчкика, который оказывается свидетелем или даже участником реальной истории, о которой и повествует. «Золотой горшок» как раз имеет такого субъективированного автора — писателя-романтика, который пишет «свой текст» — об Ансельме («пишущийся текст»).

Третье Событие – это и есть «пишущийся текст»об Ансельме.

Источник:

mylektsii.ru

Гофман Э. Золотой горшок и другие новеллы в городе Кемерово

В этом интернет каталоге вы можете найти Гофман Э. Золотой горшок и другие новеллы по доступной цене, сравнить цены, а также найти прочие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка осуществляется в любой населённый пункт РФ, например: Кемерово, Рязань, Владивосток.