Книжный каталог

Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Книги Малкина о любви. А значит, о людях. Он пишет о немолодых. Но настаивает, что яркость жизни, сила любви зависят не от количества лет, а от качества отношения к этой самой жизни. Его герои страдают, маются, любят, радуются и, что важно, - удивляются. Автор учит нас видеть обычную, повседневную жизнь как чудо. Каждый человек чудесен, если к нему внимательно приглядеться.

Характеристики

  • Вес
    225
  • Ширина упаковки
    130
  • Высота упаковки
    30
  • Глубина упаковки
    190
  • Автор
    Анатолий Малкин
  • Тип издания
    Авторский сборник
  • Тип обложки
    Твердый переплет
  • Тираж
    1000

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Малкин А. Почти все о женщинах и немного о дельфинах ISBN: 9785699877508 Малкин А. Почти все о женщинах и немного о дельфинах ISBN: 9785699877508 268 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Малкин, Анатолий Григорьевич Почти все о женщинах и немного о дельфинах ISBN: 978-5-699-87750-8 Малкин, Анатолий Григорьевич Почти все о женщинах и немного о дельфинах ISBN: 978-5-699-87750-8 276 р. bookvoed.ru В магазин >>
Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник) ISBN: 978-5-699-87750-8 Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник) ISBN: 978-5-699-87750-8 149 р. litres.ru В магазин >>
Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах ISBN: 978-5-699-87750-8 Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах ISBN: 978-5-699-87750-8 188 р. ozon.ru В магазин >>
Почти все о женщинах и немного о дельфинах Почти все о женщинах и немного о дельфинах 323 р. labirint.ru В магазин >>
Алексей Шаповалов Все границы вселенной ISBN: 978-5-4474-0994-4 Алексей Шаповалов Все границы вселенной ISBN: 978-5-4474-0994-4 52 р. litres.ru В магазин >>
Дмитрий Goblin Пучков Игорь Викентьев и Анатолий Рыжачков о женщинах и творчестве Дмитрий Goblin Пучков Игорь Викентьев и Анатолий Рыжачков о женщинах и творчестве 49 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Купить анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах

Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах

Вы всегда можете уточнить цену на сайте интернет магазина

Вы можете приобрести "Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах" по цене дешевле, чем в обычных магазинах, для этого перейдите по ссылке "Купить". Перед покупкой вы сможете уточнить цену и наличие на сайте продавца. Вы так же сможете использовать различные варианты оплаты товара, наиболее удобные для Вас. Информацию о способах оплаты и доставки Вы сможете узнать на странице магазина, после того, как перейдете по ссылке Купить Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах.

Описание товара

Книги Малкина о любви. А значит, о людях. Он пишет о немолодых. Но настаивает, что яркость жизни, сила любви зависят не от количества лет, а от качества отношения к этой самой жизни. Его герои страдают, маются, любят, радуются и, что важно, - удивляются. Автор учит нас видеть обычную, повседневную жизнь как чудо. Каждый человек чудесен, если к нему внимательно приглядеться. посмотреть полное описание о Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах

Характеристики Рекомендуем также следующие похожие товары на Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах Владимир Хазан Жизнь и творчество Андрея Соболя, или Повесть о том, как все вышло наоборот

Первая научная биография некогда популярного, а затем несправедливо забытого русского писателя Андрея Соболя. Подробно описывается жизненная одиссея Соболя.

Анатолий Пшеничный Спасители белого света. Стихи и песни о войне

В новой книге сына фронтовика, известного русского поэта, лауреата многих литературных и музыкальных премий Анатолия Пшеничного собраны стихи и песни об..

Вера Нечаева Solo без сахара. Рассказы о женщинах и не только

"Solo без сахара" - сборник увлекательных рассказов о наших современниках и современницах. Их спокойная размеренная жизнь неожиданно разбивается вдребезги.

Александр Яковлевич Головин. Встречи и впечатления. Письма. Воспоминания о Головине

Своеобразное, яркое, жизнелюбивое творчество замечательного художника Александра Яковлевича Головина по праву пользуется широчайшим признанием. Русское..

Софья Бенуа Джоан Роулинг. Все о Гарри Поттере, жизни и любви

Эта история началась в поезде, который следовал из Манчестера в Лондон. За окном проносились хмурые английские пейзажи, которые и вдохновили Джоан Роулинг на..

Мужчины о себе, любви и женщинах. Женщины о себе, любви и мужчинах (подарочный комплект из 2 книг)

Стильно оформленное подарочное издание, представляющее собой комплект из 2 книг в футляре. Особое изящество книге придает переплет выполненный методом..

Источник:

for-kidsandmum.ru

Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник) скачать в форматах pdf fb2 txt epub mobi

www.hanty-26.ru Свежие комментарии Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник)

Его герои страдают, маются, любят, радуются и, что важно, – удивляются. Автор учит нас видеть обычную, повседневную жизнь как чудо. Он пишет о немолодых. А значит, о людях. Книги Малкина о любви. Каждый человек чудесен, если к нему внимательно приглядеться. Но настаивает, что яркость жизни, сила любви зависят не от количества лет, а от качества отношения к этой самой жизни.

С этим смотрели

Открытые системы ПониМашка. Развлекательно-развивающий журнал. №08/2017

Nathan P. Kaplan Interferons, Part B,79

Joshua Eden Hinsdale Great Destinations Mexico – Playa Del Carmen, Tulum and the Riviera Maya, A Complete Guide

Е. И. Сидоренко, Л. А. Дубовская Глазные болезни

Владимир Тараненко Непродуктивная психология, или Бомба для директора

One comment on “Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник)”

То есть, в передних моего языка о себе заявляет мое ночное картезианское Я.

Источник:

www.hanty-26.ru

Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн на Букриддл

Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн

Книги Малкина о любви. А значит, о людях. Он пишет о немолодых. Но настаивает, что яркость жизни, сила любви зависят не от количества лет, а от качества отношения к этой самой жизни. Его герои страдают, маются, любят, радуются, и что важно - удивляются. Автор учит нас видеть обычную, повседневную жизнь как чудо. Каждый человек чудесен, если к нему внимательно приглядеться.

  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в PDF
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в doc.prc
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в epub
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в fb2
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в htm
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в ios.epub
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в isilo3
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в java
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в lit
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в lrf
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в mobi.prc
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в rb
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в rtf
  • Анатолий Малкин: Почти все о женщинах и немного о дельфинах Читать онлайн в txt
Книги Малкина о любви. А значит, о людях. Он пишет о немолодых. Но настаивает, что яркость жизни, сила любви зависят не от количества лет, а от качества отношения к этой самой жизни. Его герои страдают, маются, любят, радуются, и что важно - удивляются. Автор учит нас видеть обычную, повседневную жизнь как чудо. Каждый человек чудесен, если к нему внимательно приглядеться.

Автор: Малкин Анатолий Григорьевич

Неожиданно получив путевку в Крым, тридцатилетний Энгельс (или просто Гелий) оставляет в Москве жену с ребенком и отправляется в путешествие. С другого конца страны туда же выезжает и Ольга Мороз, без семьи, налегке. С первой же встречи оба понимают, что их неудержимо влечет друг к другу - и жизнь больше никогда не будет прежней…

Источник:

leka-fleurs.ru

Книга Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник), Анатолий Малкин

Книга Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник).

На данной странице представлена книга Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник), которую можно легально скачать, купить по ссылке или прочитать онлайн отрывок.

Книга Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник).

Автор: Анатолий Малкин .

Книги Малкина о любви. А значит, о людях. Он пишет о немолодых. Но настаивает, что яркость жизни, сила любви зависят не от количества лет, а от качества отношения к этой самой жизни. Его герои страдают, маются, любят, радуются и, что важно, – удивляются. Автор учит нас видеть обычную, повседневную жизнь как чудо. Каждый человек чудесен, если к нему внимательно приглядеться.

Другие книги автора Анатолий Малкин, доступные на сайте

Все книги автора можно посмотреть в соответствующем разделе книг автора Анатолий Малкин. Перейдя по ссылке вы сможете выбрать интересующую вас книгу данного автора. Там представлены как ранние произведения автора, так и его последние книжные новинки и издания.

Источник:

www.booksupload.ru

Читать книгу «Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник)» онлайн — Анатолий Малкин — Страница 1

«Почти все о женщинах и немного о дельфинах (сборник)» — Анатолий Малкин

Почти все о женщинах и немного о дельфинах

© Малкин А., текст, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Почти все о женщинах и немного о дельфинах

Она уходила из меня. Я не знал, как назвать ее – сказать жизнь или энергия было бы просто и как-то скучно. Уходила сама суть, твердость и стремление. Пружина, туго свернутая глубоко внутри, смягчала свою упругость и, расширяясь, раскатывала тело в тонкий лист, который слабо шевелился под дуновениями воздуха. Сладкая слабость не пугала больше, в ней хотелось нежиться, уплывая в бесконечный ласковый сон. Когда в пальцы, в ноги и шею пришло онемение, и я понял, что превращаюсь в беспомощный обрубок, то глаза открылись сами собой. Я долго пытался пошевелиться и даже начал рычать от бессилия. Но проснулся окончательно, только когда ожил мизинец на правой ноге – потеплел и стал прежним, своим.

Этот сон повторялся все чаще, и я долго думал почему, но сегодня понял, что это старость колдует надо мной ночью, приготавливая к неизбежному.

Вообще стремительный переход в ряды пожилых, в ряды той части человечества, за которой существуют только уже вовсе мамонты-долгожители, вызывал оторопь. Даже писать об этом можно, лишь прикинувшись, что речь идет о ком-то другом, писать, размышляя над повадками и странностями, болезнями и чудачествами, крашеными волосами и вставными зубами, мрачной раздражительностью, занудством, забывчивостью, слезливостью, жалкостью и еще тысячью признаков, которых мы сторонимся, над которыми мы посмеиваемся или мелко крестимся внутри, неожиданно столкнувшись с ними. Старость, конечно, часть жизни, но ты твердо уверен, что часть другой, не твоей, пока не увидишь ее в зеркале.

И вот, разглядев в нем старика, очень важно не испугаться и понять, что вот это точно навсегда и завтра теперь – просто статистическая случайность.

А дальше подстерегает еще одна история – можно начать суетиться, торопясь наверстать упущенное, и, если это вдруг победит тебя – мир сразу превратится в квадратные метры, жидкую жвачку из безвкусной еды и череду бесцветных впечатлений.

Особенно располагают к этой напасти съемные квартиры, в которых с третьего взгляда только и понимаешь, что за потолок нависает над тобой и как нащупать дверь в чужой темноте.

Нервное уныние меня терзает обычно в середине ночи, часов так около четырех, но если открыть окно и глотнуть свежего воздуха – на двадцатом этаже он даже без примеси запахов асфальта и бензиновой гари, – то потом и в десять из сна никак себя невозможно вырвать.

Но сегодня как-то по-особенному не спалось. Я огорчился, что сладость спать без задних ног старость потихоньку тоже уволокла, но потом вспомнил, как засыпал вчера и почему мозги продолжают бунтовать.

Еще в советские годы, когда обретался в студентах, неожиданно оказался в Публичке. Бесконечное здание библиотеки казенного желтого цвета занимало почти целый пролет набережной между двумя мостами через Фонтанку, а анфилады читальных залов были усеяны множеством длинных деревянных столов, освещенных тусклым светом громоздких бронзовых ламп под зелеными стеклянными абажурами.

Проникнуть в хранилище запрещенных к общему доступу знаний мне удалось благодаря письму из деканата, направлявшего меня в это святая святых для проведения научной работы по истории революционного движения. На самом-то деле я собирался писать сценарий для студенческой агитбригады, но для маскировки обложился кучей толстенных книг из собраний сочинений разных классиков марксизма, а уж к ним вдогонку заказал и несколько архивных подшивок пожелтевших газет начала прошлого века и зарылся в них, разглядывая картинки неведомой мне жизни, выписывая стихи Саши Черного, Мариенгофа, Северянина, а также забавные объявления и анекдоты.

И вдруг наткнулся на статью немецкого нумеролога, в которой описывался способ вычисления длительности жизни. Совсем простой. Нужно было сложить цифры дня, месяца и года рождения, потом умножить полученный результат на количество прожитых лет, прибавить год, в котором живешь сейчас, и разделить на некий коэффициент.

И я сдуру начал считать годы жизни своего отца. Когда понял, что, по подсчетам, ему оставалось протянуть всего пару месяцев, перепугался смертельно – тут же сдал газеты, а библиотеку с того дня стал обходить по другой стороне реки.

Но это не помогло – цифры оказались верными.

Несколько раз с тех пор, взрослея и двигаясь по уже известной мне шкале жизни, я пытался вспомнить методику расчета, но страх оказался так силен, что самое важное действие начисто исчезло из памяти, словно там сработал какой-то предохранитель.

А сегодня ночью вспомнил.

В предрассветном сонном мороке, тягучем и неотступном, похожем на тот, что заманил Германа из «Пиковой дамы» в убийственную ловушку, ко мне вдруг возвратилась забытая со страху формула. Цифры всплыли из какой-то неподвластной времени глубины и впечатались в изнанку закрытых век, словно в негативную фотопластинку.

Я их узнал – это была та самая смертельная комбинация.

И как провозвестник начала изменений, ожил телефон – засветло нашла меня та, с которой когда-то ненадолго слепился в молодом трясучем желании. Подзабытый уже хрипатый голос, сдобренный, как всегда, бессмысленным матерком – фигурой русской речи, без которой язык наш ущербен и не вполне способен выражать сильные чувства и у женщин почти всегда звучит по-особенному грубо, сообщая окружающим про их беззащитность, – принадлежал Поле. Так для порядка я звал свою первую жену, первую Олю.

Начала она, как обычно, без разгона, словно продолжая вчерашний разговор про истории с поездками в разные страны, про усталость от маминой старости и безо всякого стеснения о своих женских болячках, о врачах, которые совсем сошли с ума и берут не по-божески, а затем, прервав себя только на затяжку сигаретой, перескочила на неумение близких разглядеть широту ее души, великодушие и благородство помыслов, и все это было пересыпано множеством советов, на которые я невпопад угукал или молчал. Словом, неслось ко мне из трубки то же, что и раньше, будто не было между нами многих лет безмолвия, и таким славным этот водопад слов вдруг показался мне, что даже захотелось, чтобы звонок этот был бы не из сегодня, а из того далекого прошлого, когда я был безмятежно молод, и я подумал, что раздался он совсем не случайно.

– Что-нибудь случилось? – мне удалось вклиниться в паузу между затяжками.

– Ну почему ты совсем не меняешься? Деревяшка деревяшкой.

– А тебе всегда было насрать на мою жизнь.

– Не всегда на самом деле. Серьезно, что не так?

– Оль, в чем дело? Ты вообще как? В форме? Или просто поболтать захотела?

– А что, нельзя? Оторвала от молодой и красивой?

– Оль, это тебя не касается.

– Засранец вы, Григорий Ильич! – На вы она переходила только в крайних случаях, перед тем, как начать плакать.

Дело принимало серьезный оборот и грозило серьезными разборками.

– Оля! О-л-я-я! Ты слышишь меня или нет?

– Не кричи, не глухая.

– Послушай, я на самом деле очень…

– Понятно. – В голосе ее уже слышался знакомый металл. – Я очень тороплюсь, опаздываю, мне некогда, давай в следующий раз, целую, пока. Правильно все сказала?

– Не нервничай ты так, что нужно сделать?

– Понимаешь, у дочки моей свекруха заболела.

– Свекровь! Красотки твои жопастые на каком языке разговаривают? Может, вы Тургенева в постели читаете?

– Инсульт! Отнялось все справа и перекосило. Я знаю, у тебя есть знакомые, помоги с приличной клиникой.

Откуда она что-то могла знать про меня, спрашивать я не стал, потому что боялся нарваться на глупые подробности. Дал номер телефона знакомого доктора и, выслушав напоследок кучу обид вместо «спасибо», все-таки сумел разговор закончить.

Сменить номер телефона особенно после таких разговоров, может быть, и следовало, но я ленился, а скорее всего просто боялся оборвать линии, соединяющие с прошлым, – все-таки пока тебя помнят, ты вроде как существуешь. Помнили, конечно, по-разному и за разное – и те, кто был сейчас рядом, но еще больше те, с кем развели жизнь и характер. Но заводить секретный номер для особых людей или там отмалчиваться, обходиться эсэмэсками было мне как-то не по нутру.

Шлепая по полу босыми ногами, я пошел к окну понять про погоду, но там показывали только низкие, скучные облака, в которых тонули верхушки соседних башен. Тогда я включил телик, забрался с ногами в кресло и минут пять смотрел, как президент выпускает тигров в тайгу. Полосатый ломанулся со всех ног подальше от неволи, президент не удержал лицо и рассмеялся совсем по-пацански, а потом на экране появилась карта, вместе с заученно улыбающейся синоптической тетенькой. Она держала ноги в третьей балетной позиции и, несмотря на утреннее время, была одета в строгий костюм, но кроме дождя пообещать ничего не смогла.

Я вырубил звук и сразу об этом пожалел, потому что со всех сторон послышались ноющие и скрипучие песни дрелей, шлифовальных машин и перфораторов. Дом, в котором я снимал квартиру, был совсем новым, и кроме меня по-настоящему жили в нем еще только три или четыре семьи – в остальных квартирах шел бесконечный ремонт.

Впрочем, если честно, ближе к ночи в доме устанавливалась такая гробовая тишина, что страшновато было в подъезд заходить.

На кухне заурчала согревшаяся кофеварка и после чашки пахучего кенийского кофе, покружив еще немного по квартире, я быстро оделся и сбежал из дома.

Уж и не помню, когда вот так, не торопясь, я бродил по улицам. Обычно с утра как попадал в поток – работа, магазин, клуб, театр, а иногда в гости или к кому-то на дачу, так и заканчивал каждый день. Так что, шагая сегодня по кривой, но чистой плитке в сторону центра, среди непривычно большого количества скуластых восточных лиц вдруг ощутил себя приезжим.

Особенно это чувство усилилось, когда свернул с широченного проспекта в извилистый проулок, где уткнулся в толпу сплошь в плисовых рубашках навыпуск, тапочках на босу ногу и тюбетейках поверх лохматых либо наголо бритых голов. Люди эти смиренно проходили через рамки металлоискателей, перегораживающих улочку, и вливались в длинные ряды молящихся – они стояли на коленях прямо на мостовой и дисциплинированно отбивали поклоны под гортанные крики муэдзина, которые неслись из репродукторов на столбах освещения.

– У них праздник, а нам никакого житья здесь. – Возле дома, грузно опираясь на резную палку с янтарным набалдашником, стоял старик в черном, модном в советские годы пальто реглан и широкополой черной же шляпе – а-ля член политбюро.

– А здесь что, мечеть?

– Так передайте у себя – в Москве все бунтуют против этой дикости.

Мусульманский народ все прибывал, стремясь отчитаться перед Аллахом за прожитое время, и ему было все равно, что думали о нем старик и я, – люди эти были словно невесомы, бесшумно обтекали нас, не касаясь, а лица их были светлы и спокойны. Древняя молитва, отражаясь эхом среди домов и поднимаясь к неожиданно очистившимся от облаков, милосердным сегодня небесам, превратила асфальт суетных Мещанских улочек в один общий храм.

– Разве важно, на каком языке ты молишься? Главное, зачем и почему тебе это нужно.

Впечатление от увиденного было таким острым, что глаза и уши отошли только на Садовом кольце – впрочем, ему-то было наплевать, что совсем рядом можно встретиться с богом, – оно продолжало гонять машины по кругу, и туда и обратно, по всяким непременным надобностям.

Открывшийся во мне ночью какой-то внутренний радар тащил меня по ему одному известному маршруту, но я и не сопротивлялся – дома на письменном столе меня дожидался листок со страшными цифрами, и я не хотел торопиться.

На Сретенской площади, вконец испохабленной новомодными стекляшками, забрел в старую, еще времен грозного царя Ивана, белокаменную церковь, вдыхая терпкий дым ладана, постоял там, сравнивая лица стоящих у амвона с теми, кто искал бога на другой стороне улицы, и немного огорчился – просветленности и несуетности здесь было поменьше, не говоря уже про обтрепанные штанины брюк и совсем не подходящие для церкви пижонские мокасины, что выглядывали у толстомясого священника из-под золоченой ризы.

Читал он проповедь монотонной скороговоркой, превращавшей старинные, исполненные отточенного смысла слова в густое месиво бессмысленных звуков.

Прошагал по Последнему переулку – захотел посмотреть, чем же он заканчивается, – все думал, что начал утро неожиданно, там, где бывал-то раз или два в год.

Верующим я был осторожным, безо всяких заморочек насчет святых дней календаря или каких-то знамений, считая, что богу надо немного – чтобы жил я без подлостей и не губил ничего.

С Неглинки вывернул на заново отделанный Кузнецкий мост, где давно не гулял – обычно пересекал это место на машине, удивляясь невиданному в Москве густому потоку праздно гуляющих людей, из-за которых приходилось долго ждать на переходах.

Прошвырнулся с верхотуры одного холма, почти от Сретенки, до другого, что у Тверской. И вдруг понял, как же, однако, я постарел – вокруг цвела новая жизнь, еще совсем телячья, но полная чрезмерных сил, свежести и красоты – которой до меня не было никакого дела.

Эта жизнь фланировала в юбках – от отсутствия которых, наверное, ничего бы не изменилось, а от присутствия на длинных ногах захватывало дух. Под звуки уличных оркестриков эта жизнь целовалась и обнималась, где вдруг ощутила желание, гоняла на досках, роликах и велосипедах, наслаждалась пивом со свежеподжаренными сосисками, словно стая воробьев, усеявшая ступени ЦУМа и цветочные клумбы.

И малолетки-распустехи, неуверенные и смеющиеся невпопад, отвязные спортсменки на роликах в драных шортах и майках, сквозь которые светилась молодая плоть, хипстерши с козьей ножкой во рту, гламурные красотки, утянутые в модные курточки и напустившие на лица таинственности, – а вокруг цветника выплясывали ватаги нетерпеливых охотников, у которых даже ноздри раздулись от предвкушения скорой добычи.

И так этой новой жизни было хорошо с самой собой, так свободно, что рядом с ней мне было совсем не грустно – даже хотелось верить, что все еще возможно.

Поэтому, когда вдруг почувствовал на себе чей-то быстрый взгляд, то повернулся не сразу – не поверил.

Но что взглянула на меня, отличил сразу – стриженная почти что под бокс ловкая аккуратная головка, со смешной рыжей челкой – не сказать, что красавица, но лицо открытое и совсем не глупое. И глаза ласковые, но внимательные. Смотрели они на меня не оценивающе, а как-то настороженно и немного удивленно.

Сначала мне показалось, что знаю ее откуда-то, но потом понял, что это не так, что просто во сне с такой встречался, в молодости.

Я вдруг размечтался, что она окажется очень стройной и высокой, выше меня на голову – просто итальянская пара получилась бы из нас, – и мы пойдем рядом, слегка соприкасаясь плечами, через сквер у Большого, через Красную площадь, Васильевский спуск, мост, увешанный гроздьями ключей, которые молодожены оставляют здесь на счастье, и по набережной в парк, где будем есть мороженое и кататься на лодке по круглому, скучному озеру.

Картинки эти, такие яркие, такие реальные, промелькнули перед мысленным взором за одно мгновение, так что я почти поверил в их возможность, но вдруг поднялась неожиданная суматоха, и сидевшая на ступеньках стая вдруг куда-то побежала.

– Оль, ты с нами? – Возглас этот просто приклеил меня к асфальту.

С именем этим, на самом деле уютным и очень русским, у меня были личные счеты – все мои бывшие благоверные были Ольгами. Скорее всего так получилось из-за лености моего характера, который всем чувствам предпочитал удобство – в ситуации перехода можно было не бояться ляпнуть чужое имя невпопад. В результате менялся запах, размер, цвет и капризы – не менялась только железная хватка и прямо-таки звериное стремление подчинять и управлять.

Я промедлил, и эта Оля вдруг пропала. Если честно, мне стало легко. Приключение случилось только в моей голове, и слава богу там не появится ничего нового, дурного, кроме фантазий.

В этот момент меня тронули за плечо. Она стояла за спиной и улыбалась. От неожиданности я почему-то отдал ей честь по-военному и представился:

– Гриша, то есть Григорий. А вы Оля?

Она кивнула, вытащила из сумки маленький блокнотик, карандаш, написала что-то на листочке и показала.

«Я не немая, просто пока мне нельзя разговаривать».

Сегодняшняя неумная жизнь, в которой не обязательно знать и уметь, главное успеть первым, – совсем мне не по вкусу. Но я живу в ней. Как животное, кожей ощущая ее опасности. Прикидываясь понимающим, потому что так удобнее. Зачем другим знать, какой я на самом деле?

Это я все к тому, что с новой Ольгой мне играть не пришлось.

С ней сразу было хорошо. Встреча наша произошла в угоду случаю. Он зачем-то вывел меня к ней и оказался не слепым.

Но понял я это только потом, в самом конце.

А пока мы пошли гулять по тем местам, которые я уже прошел в своих мечтаниях, поглядывая друг на друга с улыбкой и не торопясь. И мне не надо было к ней подстраиваться, бояться что-нибудь сказать невпопад – молчать с ней было одно удовольствие. Говорили взгляды.

– А давайте, вон туда.

– Не боитесь кататься на лодке?

Вот так, в улыбках, легких взглядах, редких встречах пальцев и плеч, прошло это время. По бульварам добрались до Пушки, поняли, что притомились, и уселись на скамейку пожевать купленных рядом горячих пирожков. И тут слух мой зацепил странный разговор соседей про выброс гигантского облака плазмы на Солнце, который случился пару месяцев назад. Насколько я понял из подслушанного, облако окутало всю Землю, и опаснее всего это было для пассажиров самолетов, потому что излучение пронизывало машину насквозь.

И когда я увидел, как внимательно смотрит на меня Оля, то понял, что рассказ этот меня почему-то здорово задел. Хотя, на самом деле, ерунда какая-то.

– Ну, сидят два студента, ну, болтают о глупостях, которые вычитали в Интернете. Но я ведь летел именно два месяца назад в самолете из Праги? Летел. В детстве врачи подозревали у меня белокровие? Подозревали. Ночью я вспомнил давно забытую комбинацию цифр? Вспомнил.

Ну и что такого страшного в этом совпадении? Ничего, кроме твоего больного воображения. А если это не так? Если все к месту, все не случайно, если это части одного пазла? Что тогда?

«Вы о чем думаете?» – написала в своем блокнотике Оля.

Источник:

mybook.ru

Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах в городе Чебоксары

В этом интернет каталоге вы можете найти Анатолий Малкин Почти все о женщинах и немного о дельфинах по разумной цене, сравнить цены, а также найти прочие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка производится в любой населённый пункт России, например: Чебоксары, Киров, Владивосток.