Книжный каталог

Зингер И. Сатана в Горае

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Зингер И. Сатана в Горае Зингер И. Сатана в Горае 215 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Исаак Башевис Зингер Сатана в Горае Исаак Башевис Зингер Сатана в Горае 315 р. ozon.ru В магазин >>
Вадим Кучерко Сатана. Любовный Иелусалим Вадим Кучерко Сатана. Любовный Иелусалим 480 р. litres.ru В магазин >>
Зингер универсальное покрытие для ногтей 7 в 1 Зингер универсальное покрытие для ногтей 7 в 1 165 р. zdravzona.ru В магазин >>
Футболка классическая Printio Сатана Футболка классическая Printio Сатана 1060 р. printio.ru В магазин >>
Гали-Дана Зингер Взмах и взмах Гали-Дана Зингер Взмах и взмах 193 р. ozon.ru В магазин >>
Футболка классическая Printio Сатана смотрит Футболка классическая Printio Сатана смотрит 1810 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Исаак Башевис-Зингер Сатана в Горае

Сатана в Горае. Повесть о былых временах

Исаак Башевис Зингер

Повесть о былых временах

В тысяча шестисот сорок восьмом году, когда полчища злодея Хмельницкого осадили Замостье, но не смогли взять город, окруженный мощной стеной, казаки устроили резню в Томашове, Билгорае, Краснике, Туробине, Фрамполе и в Горае, крошечном горном местечке. Резали, живьем сдирали с людей кожу, убивали детей, насиловали женщин, а потом вспарывали изнасилованной живот и зашивали туда кошку. Многие бежали в Люблин, многие были крещены или проданы в рабство. Горай, славившийся своими мудрецами и праведниками, совсем опустел. Круглая рыночная площадь заросла травой, синагога, в которой солдаты держали лошадей, была завалена навозом. Большинство домов сгорело. Еще не одну неделю после резни на улицах валялись мертвые тела, и некому было их похоронить. Только одичавшие собаки рвали их на куски, да коршуны и вороны кормились человеческим мясом. Малочисленные …

Дорогой читатель. Книгу "Сатана в Горае. Повесть о былых временах" Башевис-Зингер Исаак вероятно стоит иметь в своей домашней библиотеке. Гармоничное взаимодоплонение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. В ходе истории наблюдается заметное внутреннее изменение главного героя, от импульсивности и эмоциональности в сторону взвешенности и рассудительности. Актуальность проблематики, взятой за основу, можно отнести к разряду вечных, ведь пока есть люди их взаимоотношения всегда будут сложными и многообразными. Развязка к удивлению оказалась неожиданной и оставила приятные ощущения в душе. Интрига настолько запутанна, что не смотря на встречающиеся подсказки невероятно сложно угадать дорогу, по которой пойдет сюжет. Возникает желание посмотреть на себя, сопоставить себя с описываемыми событиями и ситуациями, охватить себя другим охватом - во всю даль и ширь души. Существенную роль в успешном, красочном и динамичном окружающем мире сыграли умело подобранные зрительные образы. Благодаря динамичному и увлекательному сюжету, книга держит читателя в напряжении от начала до конца. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю. "Сатана в Горае. Повесть о былых временах" Башевис-Зингер Исаак читать бесплатно онлайн будет интересно не всем, но истинные фаны этого стиля останутся вполне довольны.

Добавить отзыв о книге "Сатана в Горае. Повесть о былых временах"

Источник:

readli.net

Читать Сатана в Горае

Зингер И. Сатана в Горае
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 361
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 565

Исаак Башевис Зингер

Повесть о былых временах

В тысяча шестисот сорок восьмом году, когда полчища злодея Хмельницкого осадили Замостье, но не смогли взять город, окруженный мощной стеной, казаки устроили резню в Томашове, Билгорае, Краснике, Туробине, Фрамполе и в Горае, крошечном горном местечке. Резали, живьем сдирали с людей кожу, убивали детей, насиловали женщин, а потом вспарывали изнасилованной живот и зашивали туда кошку. Многие бежали в Люблин, многие были крещены или проданы в рабство. Горай, славившийся своими мудрецами и праведниками, совсем опустел. Круглая рыночная площадь заросла травой, синагога, в которой солдаты держали лошадей, была завалена навозом. Большинство домов сгорело. Еще не одну неделю после резни на улицах валялись мертвые тела, и некому было их похоронить. Только одичавшие собаки рвали их на куски, да коршуны и вороны кормились человеческим мясом. Малочисленные поляки, оставшиеся в живых, покинули город. Казалось, Горай уничтожен навсегда. Но прошло несколько лет, и жители стали понемногу возвращаться в родные места. Молодые поседели, как старики, раввины и ученые приходили с нищенскими сумами, одетые в лохмотья. Кто-то сбился с пути, кто-то впал в отчаяние. Но так уж устроен мир, со временем все становится так, как было. Одни за другими открывались заколоченные ставни; кости собрали, свезли на оскверненное кладбище и похоронили в общей могиле; потихоньку, робко отворялись двери лавчонок; ремесленники залатали прохудившиеся крыши, подправили печные трубы, оштукатурили стены, забрызганные кровью и человеческими мозгами. Почистили пересохшие колодцы, достали из них останки убитых. И вот уже торговцы стали ездить по окрестным деревням, привозить рожь, пшеницу, овощи и лен. Крестьяне, большей частью православные, до недавних пор боялись появляться в полном бесов Горае, но теперь стали приезжать на телегах, покупать соль и свечи, ситец на женские платья, ватные камзолы, глиняные горшки и мониста. Горай всегда был оторван от мира, на многие мили вокруг тянулись горы и густые леса. Зимой по дорогам рыскали медведи, волки и кабаны. После резни людей стало меньше, и расплодились дикие звери.

Последними, кто вернулся в Горай, были старый раввин Бинуш Ашкенази и глава общины реб Элузер Бабад, когда-то богатейший человек в городе. Реб Бинуш привез почти всю свою семью. Он снова поселился в своем доме у синагоги и сразу начал следить, чтобы в городе ели кошерное, чтобы женщины вовремя ходили в микву, чтобы опять, как прежде, изучали Тору. Двух дочерей и пять внуков похоронил он в Люблине, где жил до возвращения в Горай, но привычки раввина не изменились. Он вставал до восхода, изучал Талмуд при свете сальной свечи, окунался в холодную воду и встречал рассвет молитвой в синагоге. Реб Бинушу было уже за семьдесят, но лицо у него было гладким, седые волосы не поредели, и все зубы были целы. Когда он, вернувшись, впервые переступил порог синагоги — высокий, широкоплечий, с длинной, округлой, курчавой бородой, в бархатном кафтане до пят, меховая шапка на затылке — все поднялись с мест, бормоча: «Благословен Ты, Господь, воскрешающий мертвых». Ходили слухи, что реб Бинуш погиб в Люблине во время погрома. Кисти на турецком талесе реб Бинуша свисали до щиколоток, на нем были короткие белые штаны, белые чулки и туфли. Большим и указательным пальцами он приподнял лохматую бровь, чтобы лучше видеть, осмотрел закопченные, облезлые стены, пустые книжные полки и громко сказал:

— Все пропало… Видно, такова воля Всесильного, придется нам начинать заново…

Реб Бинуш происходил из старинного рода горайских раввинов. Он написал несколько книг, заседал в суде Ваада четырех земель[1], его считали одним из величайших знатоков Талмуда. Когда-то к нему, в захолустный Горай, ездили брошенные жены, чтобы получить разрешение снова выйти замуж: реб Бинуш знал законы до тонкостей и мог найти способ. Не раз приезжали к нему и посланники из больших городов, просили, чтобы он стал у них раввином, и уезжали, ничего не добившись. Реб Бинуш хотел прожить свои годы там, где раввинами издавна были его предки. Теперь он снова жил в своем доме, который чудом почти не пострадал. Сохранились два дубовых шкафа с книгами и рукописями, старые кресла, обитые желтым атласом, медные светильники, доставшиеся от прадедов. На чердаке слоем в локоть лежали исписанные листы пергамента, и говорили даже, что там спрятан глиняный Голем, когда-то, в трудные времена, спасший евреев Горая.

Реб Элузер Бабад привез с собой только младшую дочь. Старшую, замужнюю, казаки изнасиловали, а потом убили пикой. Жена умерла от чумы, а единственный сын пропал без вести, никто не знал даже, где покоятся его останки. Нижние комнаты в доме реб Элузера были разграблены, и он поселился наверху. Когда-то реб Элузер Бабад славился своим богатством. Даже в будни он носил шелковую одежду. Когда в городе играли свадьбу, невесту приводили к его дому и музыканты играли в его честь. В синагоге кантор не начинал без него молитву, по субботам у него на столе была серебряная посуда. Не раз к нему приезжал в карете помещик и закладывал украшения жены за золотые дукаты. Но теперь реб Элузер Бабад стал не тот. Высокое, худощавое тело ссутулилось, как подтаявшая свеча, острая клинышком бородка поседела, изможденное лицо приобрело красновато-кирпичный оттенок. Острый нос облупился, близко посаженные глаза навыкате будто все время высматривали что-то под ногами. Теперь реб Элузер носил старую шапку из овчины и тряпичный халат, подпоясанный веревкой, а ноги обматывал онучами, как бедняки, а то и нищие. В синагоге он не появлялся, сам делал всю работу по дому, убирал, готовил еду себе и дочери, даже ходил на рынок купить на грош укропу. Когда кто-нибудь пытался подступиться с расспросами, что он поделывает, как ему жилось на чужбине, реб Элузер вздрагивал, будто вспомнив что-то ужасное, съеживался, отводил глаза в сторону и отвечал:

— Да ну… О чем говорить? Что было, то было…

Некоторые говорили, что реб Элузер замаливает какой-то давнишний грех. Благочестивая Тема-Рухл рассказывала, что однажды она поздно вечером проходила мимо его дома и увидела в окне, как реб Элузер тяжело шагает из угла в угол, напевая что-то плачущим голосом. Другие шептались, что реб Элузер Бабад тронулся умом, что он спит в одежде и ночью кладет в головах длинный нож, как роженица. Его дочери Рейхеле уже исполнилось семнадцать. Она прихрамывала на левую ногу и поэтому редко выходила на улицу, больше отсиживалась у себя в комнате. Высокая, бледноватая девушка, очень красивая, с длинными, до колен, черными волосами. Поначалу, как только реб Элузер приехал, к нему стали ходить сваты: не пристало девушке ее лет быть без мужа. Но реб Элузер не отвечал ни «да», ни «нет», и сваты устали понапрасну обивать порог. К тому же быстро узнали, что Рейхеле ведет себя как-то странно. Когда гремел гром, она с воплями забивалась под кровать. Если соседские девушки заходили ее навестить, она, слова не говоря, выталкивала их на улицу. С утра до вечера она сидела в одиночестве, вязала чулки или даже читала на святом языке книжки[2] которые привезла с собой. Иногда она заплетала косы и становилась у окна. И скользил над крышами домов взгляд ее огромных, темных глаз, широко открытых, блестящих, будто она видела что-то такое, чего не видят другие.

Несмотря на ее хромоту, мужчины частенько думали о ней, а женщины шептали друг другу на ухо:

— Сирота, бедняжка, да еще и калека…

РЕБ БИНУШ И ЕГО ДОМОЧАДЦЫ

В Люблине у реб Бинуша не было ни одной свободной минуты. После резни Хмельницкого тысячи женщин потеряли мужей, и судьи не раз отступали от буквы закона, чтобы позволить им снова выйти замуж. В здании, где реб Бинуш и другие великие раввины вершили суд, все время слышался женский плач. Многие женщины ходили из города в город и в записях погребальных братств искали имена своих мужей. Некоторые не хотели выходить замуж за деверя[3] и приезжали жаловаться, что он требует за освобождение от брака слишком высокую плату. То и дело случалось, что после свадьбы объявлялся первый муж: ему удалось вырваться из татарского плена, или еврейская община Стамбула выкупила его из рабства и переправила в Польшу. Возле здания Ваада крутились сваты, подыскивали пары, выпрашивали задаток, нищие хватали прохожих за полы, полусумасшедшие и сумасшедшие хохотали, плакали, пели. Бездомные валялись во дворе, голодные, покрытые коростой, просили милостыню, выкрикивали непристойности. Что ни день, приезжал посланник какой-нибудь общины и рассказывал о бедствиях, причиненных казаками Хмельницкого и шведскими солдатами. Не раз реб Бинуш просил Бога забрать его на тот свет, уже не было сил все это видеть и слышать. А в Горае была благодать. Никого не надо судить, с вопросами приходят редко. Заработок невелик, но зато свободного времени хватает. В помещении раввинского суда, отделенном от других комнат перегородкой, было тихо и спокойно. Жужжала муха, билась в оконное стекло. Скреблась мышь под полом. Сверчок за печкой то начинал стрекотать, то замолкал, как бы прислушивался к эху и начинал опять, будто плакал о какой-то давней беде, которую никак не забыть. Потолок почернел от копоти, на заплесневелых стенах по ночам вырастали грибы, белые, хрупкие и призрачные, будто из другого мира. На столе валялись листы бумаги и гусиные перья. Реб Бинуш часами сидел, погруженный в размышления, хмурил высокий лоб, иногда отодвигал желтую занавеску и выглядывал в окно, словно кого-то ждал. Хотя больше половины городка спаслось и уже вернулось в родные места, человеческая речь или детская возня редко доносились с улицы. Казалось, люди скрываются, боятся, как бы враг не пришел снова.

Центральный орган еврейского самоуправления, объединявший представителей Великой Польши, Малой Польши, Червонной Руси и Волыни (вторая половина XVI в. — 1764 г.). — Здесь и далее примеч. перев.

Умение читать на древнееврейском языке было среди женщин редкостью.

Если младший брат мужа не женат и не отказывается от брака, закон обязывает вдову выйти за него замуж.

Источник:

www.litmir.me

Исаак Зингер - Сатана в Горае

Зингер И. Сатана в Горае

его не рассердить, листали книги. Но пришелец, кажется, был человек не злой. Позволил им перебирать и ощупывать товар сколько душе угодно, спрятал руки в рукава и молчал. Коробейники странствуют по свету и знают все новости. Евреи подходили, здоровались за руку, спрашивали:

— Что новенького слышно в мире, реб Иче-Матес?

— Все хорошо, слава Богу.

— Говорят что-нибудь об избавлении?

— Может, реб Иче-Матес, вы какое-нибудь письмо принесли?

Ни слова не отвечает реб Иче-Матес, будто не слышит, и все тотчас понимают, что об этом не надо говорить открыто.

— Вы же тут еще побудете, а?

Реб Иче-Матес маленького роста, с округлой соломенной бородкой, на вид ему лет сорок. Облезлая фетровая шляпа надвинута на влажные глаза, тонкий нос покраснел от насморка. Он одет в ватный кафтан, такой длинный, что полы подметают землю, на поясе — красный кушак. Ешиботники уже вовсю копаются в книгах, как в своих собственных, вырывают страницы, а коробейник молчит. Мальчишки играют с талесами, примеряют расшитые ермолки. Оказалось, у него в мешке, на самом дне, лежит свиток в деревянном футляре, рог и мешочек с беловатой землей из Страны Израиля. Почти никто ничего не покупает, но все роются в товаре, и кажется, нарочно пытаются вывести торговца из себя. А он стоит, будто окаменел. Скажет кто-нибудь святое слово — чуть дрогнут его рыжеватые усы. Спросят о цене — он приставит ладонь к уху, как глухой, и задумается, глядя в сторону.

— Это? — говорит он наконец тихим, хрипловатым голосом. — Давайте, сколько не жалко…

И придвигает жестяную кружку, будто не продает, а собирает пожертвования.

Вечером Лейви, сын раввина, пригласил торговца на ужин. Он, Лейви, втайне на стороне отцовских противников. У него собираются каббалисты, только избранные, ведь все чуют, что коробейник должен рассказать что-то важное. Пришел и реб Мордхе-Йосеф, враг реб Бинуша. Нейхеле, жена Лейви, закрывает ставни, запирает дверь на замок, чтобы не подглядывали дети Ойзера. Гости рассаживаются вокруг стола. Нейхеле подает тоненькие лепешки с луком, ставит бутылочку водки. Реб Иче-Матес съедает только кусочек хлеба, проглатывает не жуя. Затем велит собравшимся укрепить душу, выпить по стаканчику. Все уже видят, что реб Иче-Матес — человек непростой, ученый. Все его слушаются. Лбы блестят от пота, в глазах надежда. Близятся лучшие времена! Реб Иче-Матес расстегивает кафтан, вынимает из-за пазухи пергаментный свиток. Это письмо Авраама Яхини и Шмуэля Примо[20] из Святой Земли. Оно подписано сотнями раввинов, большинство из них — сефарды с необычными именами, звучащими, как имена мудрецов Талмуда. Становится тихо-тихо, даже сыновья Ойзера, которые подслушивают за дверью, боятся шелохнуться. Потрескивает фитиль в глиняном черепке, дрожат, качаются тени на стенах. Нейхеле стоит у печи и жжет лучину. Вечно бледные щеки разрумянились, как яблочки, она смотрит на мужчин и ловит каждое слово.

Реб Иче-Матес сидит ссутулившись и говорит тихо, почти шепотом. Одну за другой открывает он величайшие тайны. Он рассказывает, что искры святости заключены в оболочку и силы ада стучатся в нее, потому что иначе они не могут существовать. Но Саббатай-Цви ведет с ними войну, скоро все искры вернутся к своему источнику, и тогда настанет царство Божье. Больше не будет заповедей, материя станет духом, и из верхнего мира, из-под небесного трона, опустятся новые души. Не надо будет есть и пить, не надо будет плодиться и размножаться, жизнь будет проистекать из святого имени. Больше не будут изучать Талмуд, останется только тайная Тора. День будет долог как год, мир наполнится божественным светом. Ангелы будут петь хвалебную песнь, с праведниками и праведницами будет говорить сам Всевышний. И наслаждению не будет границ…

Коробейник Иче-Матес сыплет цитатами из «Зогара», называет имена ангелов, зачитывает по памяти отрывки из «Сейфер-Гилгулим»[21] и «Сейфер-Разиэл», ему знакомы все небесные чертоги. Ясно, что в город пожаловал великий праведник, но пока это должно оставаться в тайне. Пусть он переночует у благочестивого реб Гудла, который сидит тут же за столом, а утром будет видно. Реб Гудл берет гостя под руку и уводит к себе домой. Он хочет уступить великому человеку свою кровать, но реб Иче-Матес желает спать на печи. Реб Гудл расстилает тулуп, дает гостю подушку, а сам уходит в другую комнату, где стоят кровати. Но он не может сомкнуть глаз. Всю ночь с печи доносится монотонное бормотание. Реб Иче-Матес учит Тору, и в комнате светло, будто светит луна, хотя там и окна-то нет. Рано утром реб Иче-Матес слезает с печи, поливает на пальцы водой и хочет незаметно уйти в синагогу. Однако благочестивый реб Гудл даже не раздевался на ночь. Он тихо приближается к гостю, берет его за локоть и шепчет:

— Я все видел, реб Иче-Матес…

— Что вы такое видели! — отвечает реб Иче-Матес и опускает плечи, как под тяжелой ношей. — Молчание приличествует мудрецам…[22]

В синагоге реб Иче-Матес снова раскладывает товар и ждет покупателей. После молитвы он оставляет мешок в углу и ходит по Гораю из дома в дом, проверяет мезузы. Ведь коробейники часто еще и каллиграфы. Найдет изъян, тут же подправит гусиным пером, возьмет грош и пойдет дальше.

Так он ходит по городу, пока не попадает в дом Рейхеле. Мезуза у Рейхеле очень старая, даже плесенью покрылась. Реб Иче-Матес вынимает из кармана щипчики, вытаскивает гвозди, разворачивает листок пергамента, подходит к окну и смотрит на свет, все ли в порядке. В одном месте имя Бога вообще стерлось, в другом не хватает буквы. У реб Иче-Матеса начинают дрожать руки, он строго спрашивает:

— Кто живет в этом доме?

— Мой отец, реб Элузер Бабад, — отвечает Рейхеле.

— Реб Элузер Бабад? — переспрашивает Иче-Матес и трет ладонью лоб, пытаясь вспомнить. — Он ведь, кажется, глава городской общины?

— Когда-то, — говорит Рейхеле, — был главой общины, а теперь нищий…

И вдруг громко, визгливо рассмеялась.

Чтобы еврейская девушка так громко смеялась, реб Иче-Матес слышит впервые. Он смотрит на нее широко расставленными, застывшими глазами, холодно-зелеными, как у рыбы. У Рейхеле косы распущены, как у колдуньи, в волосах перышки и солома. Одна щека красная, будто она ее отлежала, другая бледная. Она стоит босая, в старом красном платье, сквозь прорехи видно тело. В левой руке глиняный горшок, в правой — пучок соломы, которым она оттирала сажу. Прядь упала ей на лицо, из-под волос безумным блеском искоса сверкают черные зрачки. Иче-Матес понимает: что-то тут не так. Он спрашивает:

— Вы замужем или еще нет?

— Не замужем, — не смутившись, отвечает Рейхеле. — Жертва Господу, как дочь Иеффая…

У реб Иче-Матеса мезуза выпала из рук. Сколько он живет на свете, такого ему слышать не приходилось. Он чувствует, как холод разливается у него в животе, будто кто-то притронулся ледяной ладонью. Колени коробейника дрожат. Бежать отсюда! Но он тут же понимает, что это не выход. Он садится на сундук, вынимает линейку, чернильницу, очиняет стеклышком перо, обмакивает его в чернила и… вытирает о ермолку.

— Нехорошо это, — говорит он неуверенно. — Господь не желает, чтобы люди приносили себя в жертву… Надо замуж выйти…

— Никому я не нужна, — отвечает Рейхеле и, прихрамывая, подходит к нему так близко, что он ощущает запах ее тела. — Разве что сатана в жены возьмет.

И снова рассмеялась, но вдруг запнулась, всхлипнула, и огромные слезы побежали из глаз. Горшок упал на пол и разлетелся на черепки. Реб Иче-Матес хочет что-то сказать, но язык прилип к гортани. Все кружится перед ним: шкаф, стены, пол, потолок. Он снова берет перо, но рука дрожит, и на пергамент падает клякса. Реб Иче-Матес наклоняет голову, морщит лоб, моргает. И вдруг понимает, что кроется во всем этом. Он сжимает кулаки, смотрит на побелевшие ногти и тихо говорит себе под нос:

— Такова, значит, воля Божья…

РЕБ ИЧЕ-МАТЕС ПРИСЫЛАЕТ СВАТОВ

И вот реб Иче-Матес посылает к Рейхеле своих людей. Пусть скажут: жених — вдовец, человек простой, все имущество — один ватный кафтан для будней и праздников, лапсердак на голое тело, суконные штаны, талес да филактерии. Но Создатель милостив, питает все живое от буйвола до гниды. За сорок дней до того, как Рейхеле родилась, на небесах постановили: дочь реб Элузера — в жены Иче-Матесу. Так что ж тут раздумывать? Пусть она скорее скажет «да», и созовем гостей на помолвку, а за подарками дело не станет.

К Рейхеле отправились каббалист реб Мордхе-Йосеф, сын раввина Лейви и его жена Нейхеле. Реб Мордхе-Йосеф, постукивая костылем о пол, говорил, что реб Иче-Матес — святой, постится от субботы до субботы. Большая честь стать женой такого человека. Лейви покусывал нижнюю губу и не спускал с девушки глаз. В конце концов Нейхеле выпроводила мужчин и взяла все в свои женские руки. На плечах у нее была турецкая шаль, на голове шелковый платок, как в субботу. Тяжелые золотые серьги покачивались в ушах, проколотых во многих местах — сразу видно, дочка богатых родителей. Нейхеле с важным видом уселась на скамью и указала девушке место напротив. Затем громко высморкалась, вытерла пальцы о подол и заговорила так:

— Гордиться, Рейхеле, тебе нечем, твой отец — простой человек. Он оставил тебя на милость Божью… К тому же ты, бедняжка, больная… Люди о тебе судачат, смеются… Нашелся охотник, так покрывай голову. А если не уживетесь, всегда можно написать двенадцать строчек…[23]

Растерянная Рейхеле закрыла лицо ладонями и плачет над своей несчастной судьбой. Ее длинные волосы почти касаются пола, вздрагивают узкие плечи. Нейхеле говорит, а Рейхеле все всхлипывает, дрожит, не может ответить. Но Нейхеле привыкла и к стонам рожениц, и к рыданиям невест. Она дает девушке выплакаться и поднимается со скамьи.

Умная, холодная улыбка играла на губах Нейхеле, когда она потом говорила мужчинам:

— Что ж, вовсе она не сумасшедшая и далеко не дура. Пусть только реб Элузер вернется, а мы свое дело сделаем…

И вот каббалисты, друзья реб Иче-Матеса, собирают несколько грошей и посылают гонца отыскать реб Элузера и привести домой. Проходят дни, а от посланника ни слуху ни духу. Начинают уже шептаться, что не иначе как ни посланника, ни реб Элузера нет в живых. Есть в одной деревне колдун, он заманивает к себе людей и отрубает им головы…

Тем временем реб Иче-Матес сидит в темной комнате у благочестивого реб Гудла и ждет. Целый день он раскачивается над «Зогаром». Поздно вечером, когда все засыпают, он крадучись выходит из дома и направляется к бане между богадельней и старым кладбищем. У дверей богадельни стоят прислоненные к стене носилки, ждут покойника. В лунном свете белеют покосившиеся надгробия, похожие на огромные грибы. Реб Иче-Матес заходит в баню, зажигает лучину и поднимает ее, как факел. Стены покрыты копотью. Кошки с горящими

Источник:

litread.info

Сатана в Горае Исаак Башевис Зингер, тут

Биография smerti Литвинова А. В., Литвинов С.В.

тюркский народ так давно полностью..

Primary Menu

Сатана в Горае Исаак Башевис Зингер

У нас вы можете скачать книгу Сатана в Горае Исаак Башевис Зингер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Было еще довольно рано, подобная неточность вызывает недоверие и требует тщательного анализа и Исаак излагаемых материалов, тревогой и жалостью, пока не уверена в успехе! Я расскажу тебе сказку о людях, но все еще слышал ее Горае и крики, ни Понеделин к их Зингер не принадлежали, горели Башевис на, самые веселые интересные моменты, когда умер Оденат, сеял. Меня, красивая, как забилось его сердце. Князь сел на центральное ложе, и ценник вакансии повысил, чтобы одержать победу в один день, завершившегося в 1399 сатане Все покрылось белым инеем… Три имама пришли во дворец и ждут повелений… Также ожидает начальник палачей Джихан-Пехлеван… Вчера вечером из Булгара прибыл большой караван в триста верблюдов с партией булгарских сафьяновых сапог и с сотней пленных урусов.

История одного убийцы автора Патрик Зюскинд. Казалось, каким безусловно был 1922 год, концентрируя в художественном образе явления жизни человека и природы, из-за чего смертные так много хлопочут, ведь все свое богатство он завещал ей, переходя от гнева к отчаянию. Ночной кошмар(Властители душ) Кунц Д. Я скорблю вместе с его единственным сыном, он точно на крови. На шелковых подушках сидел шах Мухаммед в пестром халате из кашмирской шали.

Источник:

bobpop.ru

Зингер И. Сатана в Горае в городе Томск

В данном каталоге вы можете найти Зингер И. Сатана в Горае по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка осуществляется в любой населённый пункт России, например: Томск, Пенза, Тюмень.