Книжный каталог

Андрей Орлов Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Прочее (Книги)

Описание

В книге рассказывается о событиях, предшествовавших одному из самых трагических эпизодов новейшей российской истории – ожесточенному противостоянию Парламента и Президента, завершившемуся расстрелом Белого дома в октябре 1993 года. В начале 1990-х годов происходил мучительный процесс становления новых форм государственности на фоне распада СССР, катастрофического развала экономики и деградации морали, что привело к всплеску криминала и коррупции, которые пытались занять ключевые позиции во властных структурах. Этому противостояли органы безопасности, в течение уже нескольких лет сами подвергавшиеся нападкам радикалов всех мастей, измученные реорганизациями и утратой престижа чекистской профессии. Но как это всегда бывает в истории, в этот сложный период нашлось немало людей, несмотря ни на что самоотверженно выполняющих свой долг, зачастую с риском для жизни решающих задачи по обеспечению безопасности государства, не пасующих перед угрозами и не рассчитывающих на награды. Автор и некоторые его коллеги сами находились в эпицентре происходящих событий, что предопределило документальный характер повествования. Сотрудники Министерства безопасности и Администрации Президента Российской Федерации делали все возможное, чтобы не дать организованной преступности, праворадикальным группировкам и представителям иностранных спецслужб реализовать их замыслы. По известным причинам имена и фамилии некоторых участников событий изменены, а отдельные фрагменты происходящего имеют иносказательный смысл. В книге приводятся выдержки из подлинных документов того времени, воспоминания участников событий и публикации в средствах массовой информации, позволяющие почувствовать дух эпохи. Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Орлов, Андрей Петрович Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года Орлов, Андрей Петрович Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года 212 р. bookvoed.ru В магазин >>
Андрей Орлов Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года Андрей Орлов Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года 169 р. litres.ru В магазин >>
Андрей Орлов Осень 93-го года. Черные стены Белого дома Андрей Орлов Осень 93-го года. Черные стены Белого дома 292 р. ozon.ru В магазин >>
Весна Кукла озвученная Анастасия Лето Весна Кукла озвученная Анастасия Лето 1149 р. ozon.ru В магазин >>
Московский излом Московский излом 129 р. labirint.ru В магазин >>
Андрей Орлов Урал 2017. Эра безумия Андрей Орлов Урал 2017. Эра безумия 129 р. litres.ru В магазин >>
Весна Кукла Анастасия Лето озвученная Весна Кукла Анастасия Лето озвученная 1449 р. nils.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать онлайн Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года автора Орлов А

Читать онлайн "Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года" автора Орлов А. П. - RuLit - Страница 1

ДОКЛАДЫВАТЬ МНЕ ЛИЧНО!

Тревожные весна и лето 1993 года

В этой книге я попытался рассказать о событиях, предшествовавших одному из самых трагических эпизодов новейшей российской истории — ожесточенному противостоянию Парламента и Президента, завершившемуся расстрелом Белого дома в октябре 1993 года. В начале 1990-х годов происходил мучительный процесс становления новых форм государственности на фоне распада СССР, катастрофического развала экономики и деградации морали, что привело к всплеску криминала и коррупции, которые пытались занять ключевые позиции во властных структурах. Этому противостояли органы безопасности, в течение уже нескольких лет сами подвергавшиеся нападкам радикалов всех мастей, измученные реорганизациями и утратой престижа чекистской профессии. Но как это всегда бывает в истории, в этот сложный период нашлось немало людей, несмотря ни на что, самоотверженно выполняющих свой долг, зачастую с риском для жизни решающих задачи по обеспечению безопасности государства, не пасующих перед угрозами и не рассчитывающих на награды.

Сотрудники Министерства безопасности и Администрации Президента Российской Федерации делали все возможное, чтобы не дать организованной преступности, праворадикальным группировкам и представителям иностранных спецслужб реализовать их преступные замыслы. Поскольку тайная война с криминалом зачастую не оставляет документальных свидетельств, некоторые сюжеты были подвергнуты авторской реконструкции и базируются на моем личном восприятии и опыте, как одного из участников описываемых событий. Наряду с реальными действующими лицами, часть имен и фамилий которых мне пришлось изменить, в повествовании присутствуют собирательные образы, а отдельные фрагменты происходящего имеют иносказательный смысл. В книге приводятся выдержки из подлинных документов того времени, воспоминаний участников и публикаций в средствах массовой информации, позволяющие почувствовать дух эпохи.

Обращаясь к сложной и полной противоречий обстановке 1993 года, я посчитал необходимым спустя два десятка лет рассказать об отдельных эпизодах, в которых довелось участвовать мне и моим коллегам по работе и службе. Ведь именно тогда закладывались основы противодействия нарастающей волне коррупции, преодоление которой и в наши дни является приоритетной задачей государства и общества. О том, насколько интересным и убедительным получился мой рассказ, судить вам, читатель. Я же старался быть непредвзятым, честным и искренним.

13 марта 1993 года, суббота, день

Москва. Кремль. 1-й корпус, второй этаж.

Кабинет руководителя Администрации Президента

— Перед вами стоит очень важная задача. Первое — это прекратить наконец утечку информации из Кремля и со Старой площади. То, что происходит сейчас, не лезет пи в какие ворота. У меня такое ощущение, что здесь появились люди, которые передают служебные сведения на сторону… Или просто их продают… Надо что-то делать… И добиться того, чтобы в Администрации Президента и в Аппарате Правительства с этим был порядок. И второе. Это — коррупция. Есть информация, что некоторые чиновники берут взятки, за деньги лоббируют на самом высоком уровне правительственные решения… Вы должны докладывать мне лично, а я буду докладывать Борису Николаевичу о таких фактах. Вы меня понимаете, Андрей Нетрович?

Филатов[1] испытующим взглядом посмотрел на сидящего перед ним Орлова. Тот молча кивнул.

— Если вы получите информацию о… высших должностных лицах… но, только достоверную… то мы вместе с вами… или вы один будете докладывать непосредственно Президенту. Я это согласовал с Борисом Николаевичем… Вам все понятно?

Орлов серьезно посмотрел на руководителя Администрации Президента и, едва скрывая волнение, ответил:

— Да, Сергей Александрович, мне все понятно.

— Тогда зашипите мой прямой телефон… Да, и на дачу… Вы можете мне звонить в любое время суток, и, если у вас будет срочное дело, я вас сразу приму. Включайтесь быстрее в работу. Время для раскачки у нас нет. Письмо о прикомандировании я подпишу сегодня же.

— Все ясно. Я готов приступить к работе на следующей педеле. Обещаю вам, Сергей Александрович, что приложу вес силы, чтобы качественно решать задачи, о которых вы сказали, — как мог, проникновеннее произнес Орлов заранее заготовленную фразу, но, почувствовав ее банальность, смутился.

Филатов только поморщился и сухо сказал:

Филатов Сергей Александрович — в 1993–1996 годах руководитель Администрации Президента Российской Федерации.

Источник:

www.rulit.me

13 марта 1993 года, суббота, день

Название книги Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года 13 марта 1993 года, суббота, день

Москва. Улица Крылатские Холмы.

Услышав звонок телефона, Оля почему-то сразу решила, что это — Андрей. Несмотря на то что домашние хлопоты почта не давали ей время отвлечься на посторонние мысли, она подспудно ждала чего-то, чувствуя легкую тревогу. Может быть, это передалось ей от мужа, который сегодня утром перед уходом на работу был необычно задумчивым и озабоченным.

Последнее время Оля все чаще видела мужа каким-то раздраженным, неуравновешенным. Чуткая к перемене его настроения, она догадывалась, что происходящие с ним перемены связаны, скорее всего, с переходом на новую работу. Она не очень разбиралась в том, чем будет теперь заниматься ее муж, но подсознательно чувствовала скрытую угрозу, которая исходила от «коридоров власти».

Все, что происходило там, наверху, Оля воспринимала как нечто непредсказуемо-опасное, способное нарушить привычный ритм жизни. Еще свежи были в памяти события августа 1991 года, когда Андрей несколько суток пропадал на работе. В центре Москвы лязгали гусеницы танков и боевых машин пехоты, обезумевшие толпы крошили вес направо и налево, в подземном туннеле на Калининском проспекте пролилась первая кровь. Тогда она впервые почувствовала серьезную тревогу за мужа, неожиданно поняв, что все чаще звучащие в толпе призывы, растиражированные телевидением и радио, имеют прямое отношение к их семье. Сотрудник органов безопасности не мог оказаться в стороне от того, что происходило тогда в стране. А прошло всего полтора года.

Теперь же все было гораздо хуже. Накал страстей сплошным потоком прорывался на экраны телевизоров, пестрил газетными полосами, митинговой истерией. А Андрей теперь был не за надежными стенами Лубянки, а где-то среди путающих своими интригами кремлевских коридоров. И хотя он ничего не рассказывал о том, что там происходило, и тем более о предстоящей работе на Старой площади, по-женски она чувствовала неумолимое приближение опасности.

Еще совсем недавно, когда они с Андреем проходили но Лубянке, он показал ей окна своего кабинета в высоком сером здании. Окна находились на втором этаже точно над гербом СССР. Тогда Оля еще подумала: «Странно, СССР уже нет, а герб еще есть». Так было со всем, что окружало тогда их жизнь, полную тревог и неожиданностей.

Оля взяла трубку.

— Это я, — узнала она голос мужа.

— Нет. Вот звоню из своего нового кабинета.

— Оля, может, нам купить домой зеленую лампу?

— Что-о? — Странность вопроса заставила Олю удивиться. — Какую еще лампу?

— Обычную, со стеклянным зеленым абажуром. — Андрей немного помолчал и, чувствуя замешательство жены, извиняющимся тоном произнес: — Прости, я пошутил.

После разговора с Андреем у Оли осталось ощущение какой-то недосказанности, но она уже давно привыкла не задавать липших вопросов, зная, что муж сам расскажет о том, что его беспокоит. Если посчитает нужным.

Они жили вместе уже четырнадцатый год. Достаточно для того, чтобы не только понимать друг; фуга, но и улавливать малейшие колебания настроения. Воспитание обоих детей — дочки Нины и сына Сергея — еще больше сближали супругов, сохраняя при этом, однако, некоторые расхождения в подходах. Андрею казалось, что Оля, нервно потворствуя детским капризам и не желая проявлять необходимой строгости, перекладывает на его плечи это неблагодарное дело. Она же считала, что он слишком придирчив к детским шалостям, что зачастую бывает неправ, наказывая то одного, го другого. Отчасти Оля относила такое его поведение на счет нервного напряжения, которое Андрей испытывал на работе. Действительно, он приходил всегда поздно, иногда какой-то наэлектризованный, взвинченный, готовый вспылить но каждому, даже самому незначительному, поводу. Несмотря на то что она смутно представляла работу Андрея, который не посвящал ее в подробности своей службы, что было естественно, Оля чувствовала, как тяжело он переживает происходящее с ним, с органами безопасности, со страной.

ИНФОРМАЦИЯ: «Мы с женой постоянно обсуждали то, что происходит в стране, как ведут себя в новых условиях люди, вместе сетовали на резкое падение нравов и разгул преступности. Но я не считал возможным посвящать ее в проблемы, которыми занимался но службе. Так было, когда я работал в КГБ, а затем в Министерстве безопасности, так стало и в Администрации Президента. Помню, когда однажды Оля посетовала, что я ничего пе рассказываю ей о своей новой работе, я ответил: „Меньше знаешь — лучше спишь“. Хотя, по-моему, она догадывалась, что на Старой площади я столкнулся с очень сложными проблемами» (Из воспоминаний A.П. Орлова).

Несмотря на бытовые трудности и напряженную обстановку, на фоне того, что происходило вокруг, семья Орловых преодолевала все жизненные преграды довольно уверенною. Настоящее чувство и согласие в главном, в том, что определяет совместимость людей и устойчивость семейных уз, позволяли Андрею и Оле достаточно уверенно смотреть в будущее, что, впрочем, встречалось не так уж часто. Новые порядки и уклад жизни, крушение привычных идеалов и полная подмена моральных принципов циничным расчетом и пресловутой целесообразностью — все это рушило доселе казавшиеся устойчивыми родственные, семейные и дружеские связи. Друзья, оказавшись но разные стороны идеологических баррикад, становились врагами, мужчины и женщины, еще вчера клявшиеся в верности друг другу, не выдерживали испытания вдруг неизвестно откуда хлынувшим богатством или вцепившейся в горло нищетой. Манящие радости заграничной жизни подальше от презираемого в новом обществе «совка», открывшиеся возможности получить доступ к богатству и роскоши, подтолкнули к самым решительным поступкам тех, кто еще десяток лет назад не мог даже представить себе, что можно жить иначе. Погоня за призрачным счастьем и иллюзиями, отказ от всею, что было дорого и близко в прошлом, сломали не одну семью. Андрея и Олю особенно взволновала история, которая развивалась буквально у них на глазах с одной супружеской парой, казавшейся даже очень счастливой.

Он, назовем его Алексеем, был подчиненным Андрея. Служил в органах восемь лет, был грамотным и подающим большие надежды работником. Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица, доброжелательной улыбкой и шевелюрой русых волос. Работа у него получалась неплохо, всяческие задания он выполнял довольно быстро, привнося в них свое собственное понимание и видение. Как и Андрей, с которым Алексей работал в институте и Российском КГБ, а затем в управлении Штаба Министерства безопасности, Алексей пережил в конце 1991 года кошмар развала, ухода из органов многих далеко не самых худших сотрудников, мучительное вползание структур безопасности в новую для них реальность.

Поскольку Андрей был, но существу, своего рода «крестным» Алексея, так как именно он подбирал и изучал его кандидатуру для работы в органах, и почти все эти годы являлся его начальником в разных структурах, Орлов был в курсе семейной жизни своего подчиненного. Жена Алексея, назовем се Инной, была под стать мужу высокой и красивой женщиной с приятным слегка низким голосом и пышными каштановыми волосами. У них рос шустрый мальчуган, в котором родители души не чаяли. Алексей мог подолгу рассказывать о своем сыне, о том, какой он умный и способный, в какие игры они с ним играют и как поедут все вместе отдыхать на Черное море.

Когда Алексей и Инна только поженились, она работала в Ленинской библиотеке на скромной должности библиографа. Но через некоторое время, когда в стране стали как грибы расти совместные предприятия, Алексей устроил Инну, не без помощи сослуживцев, в одну очень перспективную фирму, которая занималась продвижением на изголодавшийся российский рынок американских товаров и технологий. Это в корне меняло уровень жизни их семьи, поскольку теперь Инна получала приличную зарплату в долларах, превышающую зарплату мужа в несколько раз. Алексей был горд, что жена работает в престижной компании, успешно осваивает новое для себя амплуа референта и пользуется авторитетом у босса — американского бизнесмена, возглавляющего московский филиал фирмы.

Однако с некоторых пор Орлов обратил внимание на то, что Алексей стал непривычно задумчивым, временами даже подавленным. От его доброжелательной улыбки не осталось и следа. Он замкнулся в себе, стал неразговорчивым, а иногда даже раздражительным. Пару раз Андрей сделал замечание своему подчиненному, когда тот бестактно отреагировал на указание выйти и поработать в выходной день.

— Алексей, ты же офицер! Какие могут быть разговоры! Надо выполнить задачу, даже если это будет в ущерб личному времени! Служба есть служба! — строго сказал Андрей.

Алексей тогда раздраженно ответил:

— Что дает эта служба? Она вообще кому-нибудь нужна?

Через несколько дней Орлов вызвал Алексея на откровенный

разговор, и тот поделился с начальником неожиданно возникшими у него проблемами. С некоторых пор жена стала все чаще задерживаться на работе — то переговоры, то презентация, то корпоратив. К их дому на проспекте Мира се подвозил на машине шеф, седовласый поджарый американец, всегда одетый в модный костюм темного цвета. Он галантно открывал дверь автомобиля, выпуская Инну из салона, доводил до самых дверей и напоследок целовал руку. Алексей каждый раз в смятении наблюдал за этой сценой, стоя у окна.

Все заботы о ребенке лежали на женщине, которую Инна наняла, как только появились деньги. Она укладывала мальчика в постель и дожидалась прихода Алексея с работы. После ее ухода все заботы уже лежали на молодом папаше, который, впрочем, ими совершенно не тяготился. Когда Инна иногда далеко за полночь наконец появлялась в доме, от нее пахло дорогими французскими духами и ароматными сигаретами. Нередко она была чуть навеселе, шутила, дурачилась, обнимала Алексея, пытаясь развеять его плохое настроение. Но тот мрачнел все больше и больше, чувствуя свое бессилие что-либо изменить.

Однажды Алексей сорвался и высказал жене, которая как всегда приехала навеселе, все, что накопилось у него в душе за последнее время. В конце длинной тирады он неожиданно даже для себя самого предложил Инне бросить работу, которая все больше удаляет се от мужа, ребенка и дома. На это Инна сухо, а Алексею показалось презрительно, ответила:

— И что, мы будем жить опять на твои жалкие гроши?! Ты хочешь, чтобы я стала нищенкой и просила милостыню в подземном переходе?

После того ночного разговора в жизни Алексея все полетело в тартарары. Жена продолжала задерживаться до ночи на работе, затем неожиданно уехала в командировку во Францию, даже предварительно не переговорив с Алексеем. Сын постоянно спрашивал: «Где мама?» Алексей же не знал, что ответить и как поступать дальше. Развязка наступила сама собой. В один из вечеров жена позвонила ему и как-то мимоходом сказала: «Я сегодня не приду. И вообще, Леша, я пока поживу отдельно». А через несколько дней, возвратившись с работы, Алексей застал в доме полный разгром.

Вес вещи были буквально вывалены из шкафа, исчезла одежда жены и сына, пропала также часть детских игрушек, а на столе лежала записка: «Леша, я полюбила другого человека и буду жить у него. Сын со мной. Инна».

Алексей предпринял несколько попыток встретиться с Инной или хотя бы поговорить с ней но телефону, но безуспешно. Спустя некоторое время он узнал, что Инна вместе с сыном и «боссом», тем самым американцем, который подвозил ее на своем автомобиле домой, уехала в «Штаты». Такая вот история, которую поведал Андрею его подчиненный. Забегая вперед, можно было бы рассказать о том, как трудно происходил развод Алексея с Инной, какие испытания ему еще пришлось выдержать, переживая разлуку с сыном и крах надежд на будущее. Предательство любимой женщины, распад семьи и невозможность общения с ребенком выбили почву из-под ног молодого офицера, обесценили многое из того, что было ему дорого, девальвировали нравственные ценности и моральные приоритеты. Завершающим аккордом в этой драматический истории стал рапорт Алексея об увольнении со службы и начало новой жизни в бескрайнем и циничном море набирающего силу российского бизнеса. Но это уже сюжет для другой книги.

ИНФОРМАЦИЯ: «Я тяжело переживал уход из органов Алексея, нагому, что он был способным сотрудником, быстро осваивавшим порученные ему участки работы, контактным и располагающим к себе человеком. Я „давал ему путевку“ на службу в КГБ СССР и первые годы буквально вел его но служебной лестнице. Очень жаль, что тогда из системы ушло немало перспективных сотрудников. Не выдержав ударов судьбы, обрушившихся на них, они ринулись в пучину экономического хаоса в расчете на то, что найдут свое счастье за пределами службы. Некоторые из них, действительно, сумели быстро адаптироваться к новой для себя обстановке и добиться заметного карьерного роста в бизнесе. Другие — „сгинули“ на поле ожесточенных схваток криминальных группировок и олигархических кланов, третьи — сумели встроиться в ряды „нуворишей“. Впрочем, как поется в одной хорошей песне: „Каждый выбирает для себя — женщину, религию, дорогу…“» (Из воспоминаний Л.П. Орлова).

В жизни Андрея и Ольга было вес по-другому. Они жили трудно, поднимая детей в сложные годы безвременья, тотального дефицита и неустроенности. Работа у Андрея отнимала почти все время, оставляя на общение с женой и детьми поздние вечера, да еще немногочисленные выходные, которые зачастую прерывались срочными вызовами на службу. Но таков уж удел офицера, в том числе офицера службы безопасности! Главное — чтобы рядом с ним оказалась понимающая и заботливая женщина. И чтобы, когда он приходит с работы, его встречала улыбка и добрый взгляд. И, конечно, хорошо еще — горячий и вкусный ужин. Тогда ему все нипочем — самые отвратительные неприятности и даже чрезвычайные происшествия. А их в биографии Андрея Орлова было предостаточно.

Всею несколько слов с женой по телефону, а Орлов как будто получил дополнительный прилив энергии — все опасения и тревожные ожидания уступили место уверенности и лихорадочному нетерпению, какое бывает у спортсмена на стартовой позиции перед большим и изнурительным забегом. Собственно, это сравнение больше всего подходило к состоянию Андрея, который приступил к полной крутых поворотов и неожиданных опасностей работе в Администрации Президента.

Источник:

litresp.ru

21 апреля 1993 года, среда, утро - Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года

Андрей Орлов Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года

21 апреля 1993 года, среда, утро

Москва. Линия метро филёвского радиуса

Расстояние до метро Андрей преодолевал за семь минут, четко рассчитывая каждый шаг и наверняка зная, что не опоздает. Служебная машина, в отличие от предшествующей работы в Министерстве безопасности, ему была не положена. Но право вызывать автомобиль у него все-таки было. Очень скоро он перезнакомился по телефону практически со всеми девушками-диспетчерами, не ленился сказать им пару любезностей или просто пошутить. Наверное, этим он отличался от многих сотрудников Администрации Президента, которым было предоставлено право пользоваться «вызывной» машиной. Девушки платили ему тем, что стали узнавать его по голосу и находить машину даже тогда, когда все были «в разгоне» и большинству «заказчиков» давали категорический отказ. Правда, пользовался Андрей автомобилем лишь по вечерам, особенно когда допоздна задерживался на работе. По утрам же Орлов добирался до работы на метро, просматривая газеты, которые покупал в киоске перед спуском в подземный переход, где находился вход на станцию «Крылатское».

Станция была конечной, и Орлов практически всегда успевал занять свое излюбленное место — у окна в торце вагона, где можно было удобно прислониться к двери и погрузиться в чтение. Раньше это были толстые журналы, публиковавшие новые литературные произведения, теперь — исключительно только газеты, поскольку Орлову с учетом его нынешней работы нельзя было пропустить ни одного существенного события, ни одной значимой публикации.

В «Аргументах и фактах» внимание Орлова привлекло интервью Ельцина под названием «Жизнь и политика». Через три дня, в воскресенье, в стране должен был состояться референдум о доверии Президенту. Запущенная борьба между Верховным Советом и Ельциным перешла в стадию открытой конфронтации, которая неизбежно вела к трагической развязке. Недовольство населения реформами, которые превратились в открытое разграбление страны и оставили миллионы людей ни с чем, грозило народным бунтом, который, как всегда это бывало в российской истории, мог смести на своем пути всех — и правых и виноватых. Кризис власти, сопровождающийся кризисом экономики, был налицо. Но Ельцин надеялся, и не без основания, что народ все-таки поддержит его. Для этого активно заработала мощная пропагандистская машина, буквально вбивая в головы граждан готовый набор ответов — «Да-Да-Нет-Да».

Вопреки здравому смыслу на референдум было вынесено не два простых и понятных вопроса: «Доверяете ли вы Президенту?» и «Доверяете ли вы народным депутатам?», а целых четыре.

ДОКУМЕНТ: „29 марта 1993 года в целях преодоления политического кризиса в Российской Федерации, учитывая предложения Президента Российской Федерации о проведении референдума о доверии Президенту Российской Федерации, девятый (внеочередной) Съезд народных депутатов объявил всенародное голосование — референдум по следующим вопросам:

1. Доверяете ли Вы Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину?

2. Одобряете ли Вы социально-экономическую политику, осуществляемую Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации с 1992 года?

3. Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных выборов Президента Российской Федерации?

4. Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федерации?“

Такой набор вопросов настолько запутывал обывателя, что он с трудом мог определиться, какой ответ давать на каждый из них, а подброшенная ему специалистами-политтехнологами речевка «Да-Да-Нет-Да», казалась самой удачной формой обозначения своей позиции.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция „Кунцевская“», — уведомил пассажиров бесстрастный женский голос. Но Андрей его не слышал, поглощенный чтением интервью Президента.

ИНТЕРВЬЮ: «Вопрос: Выступая перед интеллигенцией, вы говорили о том, что если референдум вас не поддержит, то придут другие силы и всем будет плохо. Как вы себе это представляете?

— Возможно, придут реваншисты — те коммунистические силы, которые многое (или почти все) потеряли за последние полтора-два года. Что тоща? Бег на месте, но старой тропе к „светлому“ будущему! Этот бег, безусловно, приведет к полному отказу от реформ.

Вопрос: А может, они снова сделают колбасу по 2.20?

— Если они откажутся от рынка и введут прежнее планирование, то смогут и ценник поставить — 2.20. По тоща и зарплата будет снова нищенская, рабская — и не смей „высовываться“ — помните? А сейчас средняя зарплата у шахтеров — 50 тысяч…

Вопрос: По-вашему, только коммунисты могут прийти к власти?

— Они наиболее сильны, оголтелы и организованны. Так что могут повести за собой определенную часть людей. Тот же Стерлигов уже заявляет: „Мы составляем списки тех, кого надо повесить за ноги, вниз головой“. Вот что они хотят.

Вопрос: Допускаете призыв к оружию, к расстрелам?

Вопрос: Какой вы ощущаете сегодня пашу страну? Расколотой, в противоречиях? Или наоборот — собирающей силы? Какая температура у нашего общества?

— Сейчас раскол есть только в верхнем эшелоне власти. Может быть, еще кое-где (меньше, чем в половине областей, краев) на уровне областных Советов и глав администраций. Во Владимире не видел ни одного красного флага. Ни Макашовых, ни Стерлиговых, ни Жириновских и близко не было. А „температура“ там чуть выше, чем в среднем по России. Обстановка у них просто хорошая…

Согласен, что сегодня пожилым людям, получающим пенсию 5–6 тысяч рублей, конечно, непросто прожить. И, тем не менее, разве можно сравнить это с тем, когда они получали 26 рублей? А ведь была такая пенсия. Как можно было прожить на эти жалкие рубли? Сейчас и молодежь воодушевилась, опа видит свое будущее. Хочет жить в обновленной России.

Вопрос: Коль мы заговорили о молодежи, то скажите, как вы относитесь к молодым коммерсантам? У старшего поколения они вызывают стойкую негативную реакцию.

— Негативную — потому, что старшее поколепие в силу разных причип само не может заняться коммерцией. А молодые коммерсанты в основном люди умные, быстро соображающие, ну и, конечно, образованные…» (Из интервью Президента России Б.Н. Ельцина газете «Аргументы и факты». Апрель 1993 года, № 16).

Прочитав эти строки, Орлов усмехнулся. Его непродолжительный опыт работы на Старой площади, позволяющий увидеть реальный образ этих самых «молодых коммерсантов», всеми правдами и неправдами стремящихся прорваться к рычагам управления, как средству личного обогащения, говорил об обратном. Нахрапистые, циничные, не обремененные моральными принципами и, большей частью, малообразованные, они совсем не походили на тот пасторальный образ, который представлялся Борису Николаевичу.

ИНТЕРВЬЮ: «…Вопрос: Борис Николаевич, обратимся к будущему. Каковы ваши планы консолидации нашего общества после референдума? Вы ведь все-таки не председатель какой-то, пусть самой прогрессивной партии, а Президент всего народа.

— Я постараюсь консолидировать всех, кроме экстремистов слева и справа. Потому что они наносят обществу много вреда. Борьба ведется бескомпромиссная, таких масштабов провокаций, такого потока лжи не было ни в одной предыдущей кампании. Чувствуется, что для них это последний бой…

Вопрос: А что вы можете сказать о доме, который для вас строят в Крылатском? Чего только об этом не говорят!

— …Эта коробка в Крылатском простояла 10 лет — без окон, без дверей… Там двадцать квартир. Никаких 500-метровых квартир, никаких бассейнов, о чем пишут, там и близко нет…

Я и сейчас, как был, так и остаюсь против привилегий, и не важно, кто их получает — депутаты или кто-то еще

» (Из интервью Президента России КН. Ельцина газете «Аргументы и факты». Апрель 1993 года, № 16).

«Хорошо бы, чтобы так и было! — подумал Андрей. — Позиция Ельцина по поводу привилегий известна. Он об этом говорил, когда еще был кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. Если бы эту линию ему удалось провести дальше, личным примером показывая, что даже самые высокие должности не дают права на исключительность! Но, как правило, это ни у кого не получалось. Впрочем, и до абсурда лозунг борьбы с привилегиями доводить нельзя. Человеку, ответственному за судьбу страны, региона, отрасли, должны быть предоставлены такие условия жизнеобеспечения, которые позволяют ему не отвлекаться на решение бытовых вопросов».

— А я тебе говорю, правду-матку режет! Он же — летчик, герой, врать не будет! — прервал размышления Андрея громкий голос стоящего к нему спиной мужчины в поношенной куртке, который обращался к своему собеседнику, развалившемуся на сиденье. Они, наверное, уже давно вели беседу, но Орлов только сейчас прислушался к содержанию разговора.

— Одиннадцать чемоданов компромата у «усатого»! Это же много!

— А ты, что, не видишь, что творится? Прямо-таки сицилийская мафия! Воруют на каждом шагу. Я /думал наверху там получше…

— Да, получше! Они эту приватизацию, знаешь, как используют!

«Все ясно. Говорят о выступлении Руцкого на Верховном Совете шестнадцатого апреля, — догадался Андрей. — Да еще вчера „Российская газета“ полный текст опубликовала».

— Ты слышал, что Руцкой говорит? На одной гуманитарной помощи наварили сорок миллиардов! Порт Находку продали за копейки! — возмущался тот, что в куртке.

— Да, а про эту… как ее? «Красную ртуть»! Ты слышал? Вообще ее нет в природе. А продавали за миллионы долларов!

— В общем, мужик жахнул! Всех вспомнил! Но это ему так не пройдет! Уберет Ельцин «усатого»!

— Как он его уберет? Он же вице-президент!

— Придумает, как! Если все, что Руцкой говорит, правда, все правительство может слететь! Да что правительство! Такая катавасия будет! Как бы опять переворот не сделали, как в девяносто первом!

— А кто «переворачивать» будет? Депутаты что ли? Ты посмотри на них — болтуны!

— Ну не скажи! Тулеев этот, из Кемерова, как сказал! Мол, «коллективный Распутин» все решает, а не Ельцин! А знаешь, как Распутин кончил?

— Его сначала отравили, затем застрелили, а потом утопили!

— Зачем же так? Достаточно чего-нибудь одного!

— А он таким живучим оказался, что никакой яд не брал!

Невольно слушая этот разговор, Орлов еще раз убедился, что раздрай в высших эшелонах власти воспринимается многими людьми как противостояние тех, кто обогатился в ходе «дикой приватизации», и тех, кто выступает против разграбления национальных богатств и необузданной коррупции. Правда, такие оценки были свойственны больше людям старшего поколения, для которых развал СССР стал личной трагедией, крахом надежд на будущее и утратой многого из того, что составляло смысл их жизни. Молодое поколение, выросшее в годы горбачевской перестройки и впитавшее в себя «свежий ветер перемен», видело в этом противостоянии борьбу двух начал — «старого мышления» с ностальгией по прошлому и «нового мышления» с полной раскрепощенностью человека, которому теперь были открыты широкие возможности для самореализации, прежде всего в материальной сфере. Так сказать, «Отречемся от старого мира!» — только наоборот!

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция „Смоленская“», — сообщил женский голос. Но двери не могли сразу захлопнуться из-за мощного людского потока, который врывался в вагоны на станции «Киевская». Подталкивая друг друга, пассажиры заполняли все свободное пространство вагона, ворча, ругаясь, извиняясь, или просто бесцеремонно наседая на впереди идущих. Позиция, занятая Андреем в торцевой части вагона, была тем и выгодна, что заполняющая его плотная толпа не мешала ему продолжать чтение.

Расправившись с «Аргументами и фактами», Орлов развернул газету «Московский комсомолец», которую одни относили к «желтой прессе», а другие считали очень информированным изданием. Отчасти соглашаясь с первыми, Андрей больше все-таки склонился к мнению вторых. И не зря. В этот день газета преподнесла ему новость, которую увидеть на ее страницах он не ожидал. Скользя глазами но заголовкам статей, на третьей полосе он внизу увидел небольшую статейку с броским названием «Допуск шпионов в Кремль прекращен» и сразу принялся за чтение.

СТАТЬЯ: «Вес вновь поступающие на работу в аппарат Президента РФ сотрудники будут проходить специальную проверку. Об этом сообщил вчера на встрече с журналистами руководитель аппарата президента Сергей Филатов. Он же рассказал о том, что, но поручению Бориса Ельцина, готовится распоряжение о проверке поступающих на работу не только в Кремль, но и во все органы исполнительной власти. Сергей Филатов признал, что существует утечка информации из Кремля, зарегистрированы и факты коррупции, а также случаи приема на работу в обход отдела кадров. Хотя в целом аппарат к президенту лоялен.

Возможно, готовящиеся распоряжения связаны с распоряжением Бориса Ельцина от 5 апреля „О временном прекращении приема сотрудников на работу“, которое президент подписал после заявления Геннадия Зюганова о наличии в Кремле „пятой колонны“. Скорее всего, се-то и будут выявлять.

В аппарате президента нам сообщили, что подобного рода проверки — это общепринятая мировая практика. Ведь работающие в Кремле имеют доступ к государственным тайнам. А пускать к ним абы кого себе дороже. Формы же проверки — дело специальных служб…» (Статья «Допуск шпионов в Кремль прекращен». «Московский комсомолец», 21 апреля 1993 года).

Орлов был крайне озадачен появлением такой статьи в газете до выхода указа Президента. Говорить во всеуслышание о том, что планируется проверка всех кандидатов на работу в высшие органы власти, значит вызвать ожесточенное сопротивление тех, кому эта мера будет как кость в горле. Ведь бесконтрольность в этих вопросах позволяла «нашпиговывать» структуры управления людьми, которых нельзя было никоим образом подпускать к выработке важных решений, а уж тем более предоставлять возможность им использовать неизменную чиновничью атрибутику — телефоны правительственной связи, удостоверения, спецталоны, служебные бланки, командировочные предписания — в целях, далеких от служебных интересов.

Тема «пятой колонны» в Администрации Президента неоднократно разыгрывалась в политическом пикировании между разными группами влияния, но Орлову этот тезис казался явно надуманным. Несмотря на кадровую пестроту, основная масса сотрудников была либо совершенно аполитична, либо состояла из сторонников действующей власти. Говорить о том, что где-то в недрах управлений администрации окопались враги, которые только и ждут, когда наступит момент, чтобы выступить против Президента, значит грешить против истины. По крайней мере, так думал Андрей.

Докладная записка Президенту России, его согласие с подготовкой проекта указа, соответствующие поручения структурам администрации и, наконец, публикация в «Московском комсомольце» — все это вселяло в Андрея уверенность в том, что его работа в эпицентре российской власти становится небесполезной. Несмотря на сложность обстановки, попытки подкупить и оказать давление только усилили его настойчивость в достижении цели — создании системы, играющей роль эффективного заслона на пути криминала и коррупции. Благо в этом он мог опереться не только на своих коллег в Министерстве безопасности, но и новых товарищей в Управлении кадров Администрации Президента России.

Однако механизм противодействия созданию такой системы, несмотря на строгую конфиденциальность всей этой работы, был запущен на полную катушку. И только спустя почти три года об этом стало известию широкой общественности из статьи в «Московском комсомольце». Впрочем, вряд ли кто тоща обратил внимание на эту' скандальную публикацию.

СТАТЬЯ: «…В конце 1993 года два сотрудника администрации президента (откомандированные из Федеральной службы контрразведки) подготовили докладную записку о фактах коррупции среди чиновников администрации Ельцина и аппарата Черномырдина с конкретными примерами. Поскольку в то время они работали именно в составе администрации, то записку направили но инстанции — Филатову. Тот во время личной аудиенции вручил се президенту. Ельцин с интересом прочел (всегда интересно узнать что-то новое о своих подчиненных) и на полях написал нечто вроде „разработать проект указа“. Таким образом, докладная записка автоматически превратилась в поручение президента…

Филатов приказал Управлению кадров разработать проект указа. А дальше все было делом техники. Управление кадров указы хоть и пишет, но не так часто. К тому же все бумаги, подготовленные для президента, должны проходить юридическую экспертизу в Государственно-правовом управлении. И оставалось только рубить проект указа, подготовленный в одном подразделении, руками другого, что нетрудно, — недаром говорят: „три юриста, четыре мнения…“» (Из статьи И. Павлова «Опыт политического высиживания». «Московский комсомолец», 16 января 1996 года).

Несмотря на явные хронологические и содержательные неточности, имевшиеся в этой статье, одно оказалось бесспорным — от памятной записки, подготовленной Орловым и резолюции на ней Президента Российской Федерации, до реального создания полноценного механизма антикоррупционной проверки госслужащих, должны были пройти не месяцы, а годы. Андрей Орлов к апрелю 1993 года уже успел приобрести некоторый опыт и не был наивным человеком, но даже он не мог представить себе, насколько тернистым будет путь этого указа.

Источник:

www.e-reading.club

Андрей Орлов Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года в городе Самара

В нашем интернет каталоге вы всегда сможете найти Андрей Орлов Докладывать мне лично! Тревожные весна и лето 1993 года по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие предложения в группе товаров Прочее (Книги). Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Транспортировка производится в любой населённый пункт России, например: Самара, Ижевск, Воронеж.